Как велит бог
Шрифт:
Беппе сунул в уши затычки и забрался под одеяло.
Кристиано Дзена выехал из леса и был уже на подъезде к Варрано.
Он почти управился. Оставалось проехать через город и выбраться на шоссе. Он вывернул на широкий бульвар и решил, что пора переключить передачу. Поглядев на истертую рукоятку рычага, он взялся за нее и уже собирался включить третью, когда услышал мрачный голос отца, напоминавшего ему:
"Сцепление. Ты выжмешь или нет это проклятое
Кристиано нажал на педаль и с первой попытки включил третью.
Когда он снова посмотрел на дорогу, то заметил вдали на бульваре мигание, озарявшее синим и оранжевым светом верхушки платанов.
"Полиция!"
Он чуть не лишился чувств и инстинктивно выжал педаль тормоза. Взвизгнув тормозами, фургон резко затормозил и рывками проделал еще с десяток метров, после чего окончательно заглох на самой середине проезжей части.
Кристиано, не дыша, впился в баранку. Потом он зажмурился и стиснул зубы.
"И что теперь делать?"
Открыв глаза, он увидел, как люди в желтой светоотражающей одежде растягивают поперек бульвара сигнальные ленты. Рядом стояла полицейская машина и грузовик с оранжевыми мигалками.
Один полицейский направлялся в его сторону, помахивая жезлом.
Кристиано попробовал сглотнуть, но не смог. Он пригнулся, чтобы полицейский не увидел за рулем его сопливую физиономию.
"Живее!"
Он повернул ключ, и "дукато" закашлял, натужно толкаемый вперед стартером.
Полицейский остановился в пятидесяти метрах и показывал, что надо разворачиваться.
"Ну же... Выжми это проклятое сцепление!"
Он шумно выдохнул, вытянулся и кончиком носка нажал на педаль.
"Так. А теперь переводи на нейтралку. Она посередине".
После нескольких попыток Кристиано решил, что нашел нейтральное положение. Он еще раз повернул ключ, и на этот раз мотор завелся. Включив первую, он очень медленно отжал сцепление. Фургон тронулся, Кристиано крутанул руль и двинул в обратную сторону.
По шоссе навстречу ему плотным строем, как караван слонов, шли фуры с иностранными номерами. Небо окрасилось в темно-серый цвет, а на востоке над долиной забрезжил тусклый рассвет. Силуэт дома черным бункером выплыл из расстелившегося по полям и по дороге тумана.
Кристиано припарковал фургон, заглушил мотор, вылез из кабины и пошел открывать кузов.
Отец лежал поверх трупа Фабианы, под велосипедом. Голова угодила в остатки от барбекю, а к щеке прилипла этикетка от пива "Перони".
Кристиано запрыгнул в кузов и проверил, бьется ли еще у отца сердце. Отец был жив. Тогда Кристиано взял его за ноги и осторожно, чтобы он не ударился головой, стянул вниз и снова водрузил на тачку. Захлопнув дверцу, он покатил тачку
Не с первой попытки ему удалось взвалить отца на плечи, и он медленно, согнувшись под весом семидесятивосьмикилограммового тела, поднялся по лестнице на верхний этаж. Валясь с ног, совершенно обессиленный, он положил отца на постель.
Теперь его надо было раздеть, но это-то он делать умел. Сколько сотен раз ему доводилось укладывать в постель вдрызг пьяного отца?
От чего доктор Фурлан совершенно терял голову, так это от макарон по-генуэзски.
Кладешь в большую кастрюлю три кило лука, добавляешь немного сельдерея и морковки, кусок постной телятины и варишь все это целый день на слабом огне.
Лук постепенно превращается в темное ароматное пюре, которое затем вываливаешь на макароны, щедро присыпав тертым пармезаном и бросив несколько листочков базилика.
"Седьмое небо"
Супруга доктора Фурлана готовила их просто восхитительно, потому что она клала в соус еще и кусок сала. И так долго томила его, что от телятины оставалось только воспоминание.
Беда была в том, что Андреа Фурлан, вернувшись домой к полуночи зверски голодным после того, как их команда продула финал клубных соревнований по волейболу, открыл холодильник и, не грея, уговорил полкастрюли макарон, а потом, не удовлетворившись съеденным, отправил в свой желудок три куска пирога с начинкой из латука, оливок и каперсов, а также две жареные колбаски.
Подкрепившись, он улегся спать. А через три часа уже был в неотложке — начиналась его смена.
Теперь, стиснутый между водителем, Паоло Ристори, и медсестрой Сперти, он чувствовал, как лук и колбаски пытаются подняться вверх по пищеварительному тракту. Его мутило, а живот раздулся, как баскетбольный мяч.
Самое оно было бы сейчас пересесть назад и минут пять соснуть на каталке, оставив этих идиотов лаяться между собой.
Фурлан с выражением отвращения на лице поглядел на Ристори.
Жуя жвачку, тот продолжал упорно слепить фарами грузовик с полным кузовом свиней, не желавший съезжать с полосы обгона. Шумахером себя возомнил. Под предлогом неотложности вызова гнал как очумелый.
— Ну и в общем, он наложил в штаны... — сказала Микела Сперти, светловолосая девица, облаченная в мешковатую оранжевую форму. Под комбинезоном (Паоло один раз видел ее в бикини в городском бассейне и ужаснулся) скрывалась масса настолько рельефных мускулов, что они казались рыбинами, уложенными на продажу в корзину одна поверх другой. По вине бодибилдинга она распрощалась с грудями и с менструациями.