Как велит бог
Шрифт:
Выпрямив руль, он продолжил путь.
"Я сбил человека"
Повернув голову, Беппе Трекка смотрел через заднее стекло на лежащий на дороге куль. Сильно колотилось сердце, под мышками похолодело.
"Иди взгляни".
"Я не виноват. Я ехал медленно"
"Иди взгляни".
"Этот псих переходил дорогу, даже не посмотрев по сторонам"
"Ara, а ты вставлял СД в проигрыватель"
"Одна
"Иди взгляни!"
"Если он..."
"Иди взгляни!!"
"Наверное, он покалечился. Может, не сильно".
"ИДИ!!!"
Беппе провел пересохшим языком по зубам и сказал: "Иду"
Дорога на Сан-Рокко была уже, и светоотражателей по бокам не было.
Пригнув голову, Кристиано Дзена крутил педали, держась белой линии на асфальте. Ветер стих, и шел такой частый и прямой дождь, что в слабом свете велосипедного фонарика его струи казались серебристыми ведьмиными волосами.
Он не хотел поднимать глаза. В окружавшем его мраке могли таиться населенные скелетами замки, приземлившиеся в глуши инопланетные корабли, закованные в цепи великаны.
Когда он наконец поднял голову, то увидел светящуюся точку, которая выросла в желтое пятно, а затем превратилась в вывеску, в центре которой нарисовалась черная крапина, постепенно разросшаяся в собаку или похожее на нее чудище с шестью лапами и огненным языком.
"Аджип".
Человек лежал на обочине дороги, свернувшись калачиком, словно он мирно спал в своей кровати.
Беппе Трекка ходил вокруг него, зажав рот левой рукой. Спортивный костюм насквозь промок, волосы светлыми спиральками прилипли ко лбу.
"Чернокожий".
Один из многочисленных мигрантов, работавших на местных фабриках, а еще вероятнее, один из бесчисленных нелегалов.
На человеке была бежевая куртка, а под ней цветастая туника, из-под которой торчали длиннющие черные ноги в громадных баскетбольных кроссовках. Рядом валялся большой красный рюкзак.
"Сенегалец, наверное"
Лицо рассмотреть не удавалось. Голова уткнулась в грудь. Волосы короткие с проседью.
"Дыши глубже, — сказал себе социальный работник. — И посмотри, кто это".
К горлу подступала тошнота. Он несколько раз вдохнул носом, потом наконец решился склониться над телом. Протянув руку, он задержал ее в пяти сантиметрах от плеча человека, затем легонько его толкнул, и тот откинулся спиной на асфальт.
Круглое лицо. Широкий лоб. Глаза закрыты. Гладко выбрит. На вид лет сорок.
"Никогда его не видел. Во всяком случае, не припоминаю".
Беппе по работе часто имел дело с африканцами. На заводе.
"И что теперь?"
Он попробовал потрясти его, лепеча:
— Ты слышишь меня? Слышишь? Эй? — но тот ничего не ответил и не пошевелился.
"И что теперь?"
Единственное, что способна была выдать его голова, — этот бессмысленный вопрос: "И что теперь?"
Беппе был захвачен врасплох и настолько растерян, что даже перестал чувствовать дождь и ветер.
"А что, если он?.."
Сил закончить фразу не было.
Произнести это слово даже в мыслях было страшно.
"Нет! Не может быть".
Беппе потянул негра за руку.
Если он... то жизнь Беппе кончена.
Первая мысль была об Иде. Если он окажется за решеткой, все их с Идой планы накроются. И потом, адвокаты, суды, полиция... "Но мы с Идой должны..." Ему как будто перекрыли кислород. "Это не я. Это был несчастный случай.
Зачем я полез за этим диском?" Из темноты вынырнула пара фар дальнего света и ослепила его.
"Ну всё".
Беппе Трекка, согбенный над телом, заслонил глаза рукой.
"Папа! Папа! Рино! Рино!" — кричал Кристиано Дзена, зажав ногами раму велосипеда.
Из-под огромного желтого навеса на насосы и на радужные нефтяные лужи лился мертвенный свет.
Отца здесь не было. И фургона тоже. Никого не было.
В дороге ему ни разу не пришло в голову, что, доехав до места, он может и не найти отца.
Паника, затаившаяся где-то внизу живота и до сих пор давшая о себе знать лишь сомнением, не перекрыт ли съезд на Сан-Рокко, теперь охватила голову и перекрыла дыхание.
— Ты же... сказал "Аджип"... И я приехал. Знаю, я долго добирался, но это же далеко. Ты... сказал... "Аджип". Где ты? — бормотал он, водя руками по мокрым волосам.
Он еще раз обошел вокруг мойки, вокруг будки.
"Иди посмотри впереди"
Он снова сел на велосипед, но через каких-нибудь двести метров после заправки дорога начинала медленно подниматься в гору и углублялась в лес.
Свет фонарика падал на нависшие над дорогой черные стволы деревьев.
"Не нравится мне это место. Здесь его быть не может".
Фургон запросто мог быть припаркован до заправки, просто он его не заметил.
Кристиано уже собирался повернуть вспять, когда что-то привлекло его внимание. Тихая, почти неслышная музыка. Звуки смешивались с льющим по дороге и кронам деревьев дождем и с шуршанием колес по асфальту.
Он остановился, внутри все свело, а по основанию затылка неприятно побежали мурашки.