Как велит бог

Амманити Никколо

С английским Беппе не был на короткой ноге, но то, что пел великий Брайан Ферри, он понимал.

"Больше этого нет ничего"

Истинная правда. Чего он, в самом деле, мог еще пожелать? Ида Ло Вино без ума от него, а он от нее. И это правда, как правда то, что этой ночью, казалось, наступил конец света.

Сердце социального работника настолько распирало от любви и ликования, что наутро он сумеет расчистить небо и вернуть сияющее солнце.

"Я чувствую себя богом".

Беппе снова подумал о кемпере. О банане.

Эрнесто удавится, когда увидит, во

что превратился его дом на колесах.

"Можно не сомневаться, что этот педант застраховался от стихийных бедствий. И потом, откровенно говоря, это такие приземленные вещи, чего на них зацикливаться"

Хотелось танцевать. Какое-то время он ходил на организованные муниципалитетом уроки самбы и открыл для себя, как здорово танцевать.

"Иде тоже нравится танцевать"

Однако тут нужно было что-то поритмичнее. Беппе вынул из кармана дверцы машины футляр с компакт-дисками и принялся искать диск с музыкой поживее. Честно признаться, подборка у него была не ахти какая. "Supertramp", "Eagles", Пино Даниеле, Вендитти, Род Стюарт. В последнем кармашке нашелся сборник Донны Саммер, и Беппе запустил его в проигрыватель.

"То, что надо".

Он врубил громкость на полную катушку.

Певица заголосила: "Hot stuff. I need hot stuff" И Беппе вслед на ней.

"Hot stuff. Погорячей. Мне нужно что-нибудь погорячей".

— А, так ты плутовка вроде Иды, — хмыкнул Беппе.

Кто бы мог подумать, что Ида — настоящая хищница? Даже в самых смелых фантазиях он не мог вообразить, что внутри координатора добровольцев, молчаливой застенчивой женщины и любящей матери мог гореть такой огонь.

Дрожь наслаждения поднялась в затылок и зажгла позвоночные нервы.

"А я? Я держался, как крепость Массада [43] . Ни камешка не упало. Твердыня".

Наверное, надо сказать спасибо трем ксанаксам и дынной водке, что он не кончил сразу.

Другая музыка. Сейчас нужна была другая музыка. Он вытащил Донну Саммер, взял футляр и начал вставлять в проигрыватель диск Рода Стюарта, когда машину тряхнуло, и в то же мгновение что-то темное пролетело справа от лобового стекла.

43

Крепость в Израиле, символ стойкости иудеев в борьбе против римских завоевателей.

Беппе заорал и автоматически выжал тормоза, отчего машина начала кружить по мокрому асфальту, как обезумевший виндсёрф, а потом встала на обочине дороги в полуметре от тополиного ствола.

Объятый ужасом, с негнущимися руками и прилипшими к рулю пальцами, Беппе перевел Дух.

"Мать твою!"

Еще чуть-чуть, и он вписался бы в это дерево.

Что это было?

Он на что-то налетел.

"Поваленное дерево. Собака. Или кошка. Или чайка".

Тут полным-полно было этих тварей, променявших море на местные свалки. Видно, ее ослепил дальний свет.

Беппе выключил радио, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, нацепив на голову пакет из супермаркета. Он обошел "пуму" спереди

и от увиденного вскрикнул, сжав кулаки: "Твою мать! !

Я же ее только что забрал из ремонта"

Правое крыло над передним колесом было смято, на капоте тоже красовались вмятины. Правый "дворник" согнулся.

"На кого же я наскочил? На бурого медведя? Страховка такое оплатит?" — недоумевал Беппе, бегом возвращаясь в машину.

Захлопнув дверцу, он включил первую передачу, но потом передумал и переключил на задний ход.

"Все же любопытно..."

Проехав меньше пятидесяти метров, он притормозил. В белом свете фар заднего хода материализовалась свернувшаяся на обочине бурая туша.

"Вот он! Пес! Чертов пес".

Сделав еще три шага, Беппе обнаружил, что чертов пес носит кроссовки с надписью "Найк" на подошве.

163.

Он проделал уже с десяток километров, а указателя на Сан-Рокко все еще не встретил.

"Может, убрали. Или я не заметил и проехал".

Кристиано крутил педали посередине безлюдного шоссе. Фонарик, работавший от велосипедного генератора, едва освещал дорогу на пару метров вперед.

Он дрожал от холода, но под курткой все горело. Дождь бил в глаза, затылок и лодыжки окоченели, а подбородка и ушей он и вовсе не чувствовал.

Надо же было выехать, не накачав шины. Приходилось крутить педали за троих. Если в ближайшее время не будет выезда на Сан-Рокко, Кристиано не сомневался, что ноги ему откажут.

Время от времени всполох молнии на мгновение ярко освещал побитые грозой поля.

С тех пор как Кристиано услышал по телефону отцовский голос, прошло не меньше получаса.

"Будь у меня мотоцикл... Я бы уже был на месте".

Ничего не поделаешь, мысли навязчиво возвращались к мотоциклам.

За спиной вырос грузовик с прицепом и немецкими номерами, громадный и бесшумный, как кит-горбач, рявкнул на него и осветил желтоватым светом.

Кристиано свернул к обочине.

Фура проехала в сантиметре от него, окончательно забрызгав его грязью.

Отходя от испуга, он увидел впереди синий указатель с надписью: "САН-РОККО 1000 М".

Значит, выезд все-таки есть и он уже близко!

Несмотря на то что пальцы прилипли к рулю, а нос превратился в сосульку, он приподнялся в седле и с криком "Давай, Пантани! [44] Давай!" рванул вперед, стиснув зубы и всеми пропитанными молочной кислотой мускулами налегая на неподатливые, как ржавые шестерни, педали. Наконец, на полной скорости он съехал с шоссе и, кувырнувшись, грохнулся в лужу прямо за поворотом. Колеса потеряли сцепление с асфальтом, и велосипед повело, как на ледовом катке. Когда Кристиано открыл глаза, он лежал на земле. Поднявшись, он со всех сторон оглядел себя. Ободрана ладонь, порваны на колене джинсы, подошва одной кроссовки стерта об асфальт, но в остальном все в порядке.

44

Пантани Марко — знаменитый велогонщик.