Как это будет
Шрифт:
Ехать пришлось около часа, так как воскресные дни, да и многие другие Уинстон предпочитал проводить в своем загородном доме Чартвелл-хаусе к югу от Лондона, в графстве Кент. Шел уже август и дождливые дни начинали преобладать над солнечными. Но в это воскресенье солнце лишь пряталось периодически за облаками, не позволяя им сеяться дождем. Когда кабриолет Костена, сияя чистотой, въехал на площадку перед староанглийским коттеджем (бурокирпичным, многофасадным, с разновысокими крышами), он показался Сергею мрачным. Лишь ветви плюща, его увивавшие, смягчали впечатление, да окружавшие дом садовые деревья. На ступенях поместья Сержа
— Ну да, где же ему еще быть! — слегка воскликнула Сара и уже хотела повлечь Сержа в сад, но тут они увидели высокую даму в бриджах, рубашке и коротких резиновых сапогах, вывернувшую из-за угла. Дама слегка заулыбалась, глядя в лицо гостя, и сказала:
— Прошу простить мой мужской наряд — я кормила красных рыб в бассейне; в платье мне было бы неудобно. Значит, Вы и есть совратитель моей дочери по имени Серж Костен?
— Он самый, — поклонился Сергей. — Я же корыстный владелец квартиры, где Ваша дочь снимает угол. Впрочем, в углу в итоге оказался я.
— Вы это жалуетесь или шутите? К Вашему сведению, такова судьба всех совратителей английских леди: их сначала загоняют в угол, а потом гонят прочь.
— Я, значит, на первой стадии искоренения, миссис Черчилль. Но упаси бог, я не жалуюсь. К тому же Сара исправно платит квартплату.
— Надо полагать, натурой? — сдвинула брови Клементина.
— Мама! — воскликнула Сара. — Твои шутки перешли границу.
— Клемми! Ты осмелилась подшучивать над гостем? — раздался баритон сэра Уинстона, подошедшего со спины. — К тому же обладающим дипломатической неприкосновенностью?
Сергей обернулся на голос и сказал:
— Добрый день, мистер Черчилль. Мы помешали Вам творить очередной шедевр?
— Называть мои картины шедеврами — явное желание подольститься, молодой человек. Где Вы, кстати, их могли видеть?
— Я о них пока только слышал, но сегодня, вероятно, увижу? А шедеврами их называют Ваши поклонники, которые прознали о результатах анонимной выставки картин в Британской академии художеств. Сразу шесть Ваших полотен были отмечены как заслуживающие внимания — я не ошибаюсь?
— Действительно шесть. Поразительная осведомленность у человека, приехавшего в Англию три месяца назад. Сноровка у Вас тоже поразительная: успели купить газету, стать в ней основным репортером и поднять в три раза тираж, а между делами соблазнить одну из самых красивых и титулованных девушек Британии.
— Тсс! Информация о газете является секретом! Не дай бог, кто прознает об этом — и лифт, предназначенный для поднятия Вас в премьеры, обрушится!
— Я оценил Ваши старания, юноша, и потому Вы сейчас здесь. Но не преувеличивайте своих заслуг: путь в премьеры не так прост, как Вам кажется. Впрочем, прошу войти в мой дом. Мы, англичане, любим говорить, что дом — наша крепость. Вот такую крепость я купил около 20 лет назад и не устаю ей любоваться. Только здесь мне комфортно и работать и отдыхать. Надеюсь, то же чувствует и моя подруга по жизни, Клемми, которую я, кстати, тоже умыкнул у мужа — миллионера из Нью-Йорка. Только дети рвутся куда-то вдаль и готовы жить в городских конурках, но в гуще
Для начала обосновались в столовой, хотя до ланча было еще часа два.
— Пустяки, — заверил хозяин. — Сегодня воскресенье, день бранча, то есть почти беспрерывной обжираловки между завтраком (брэкфастом) и ланчем. Лично я после двухчасового пребывания в саду жутко хочу есть. Но все же обойдусь парой сэндвичей с ветчиной и форелью в сочетании с большой чашкой чая.
— Мне, пожалуйста, один сэндвич с форелью и огурцом и чай, конечно, — поскромничал Серж. — Приходится блюсти спортивную форму.
— А мне сэндвич с одним огурцом и чай без сахара, — заявила Сара. — Спортом я не занимаюсь, зато формы мне надо блюсти пожестче, чем Сержу — иначе он начнет коситься на излишние телеса.
— Хорошего человека должно быть много, — хохотнул Уинстон.
— К женщине это не относится, — возразила Клементина. — Стоит мне перебрать лишний килограмм и ты, милый друг, перестаешь смотреть на меня с вожделением.
— Охо-хо, — сказал Черчилль с сожалением. — Если бы с этой страстью все было так просто….
Глава сорок вторая
Два допроса
После перекуса Черчилль увел Сержа в кабинет, усадил в очень удобное кожаное кресло, сам плюхнулся в такое же, поднял на него неожиданно тяжелый взгляд и сказал:
— Мой секретарь подготовил по Вам справку. Вы, оказывается, русский перебежчик?
Сергей чуть поежился (очень уж привык к своему новому статусу) и стал вяловато озвучивать свою легенду:
— Это так. Моего отца, профессора истории, внезапно арестовали и объявили врагом народа. В таких случаях репрессиям подвергаются все члены семьи. Мать благословила меня на побег в Европу, который удался. Но здесь у меня нет родственников и даже знакомых, пришлось выживать самому. К счастью, я занимался спортом в университете и решил зайти на Олимпийский стадион Парижа. После удачного прыжка в высоту тренеры воодушевились и решили включить меня в олимпийскую сборную, для чего подсуетились и в считанные дни оформили гражданство. Дальнейшую мою историю вы знаете….
— Не вполне. Каким образом Вы стали протеже Альбера Лебрена?
— Он очень добрый человек. Гражданство обеспечил мне именно он. И очень радовался, что я стал олимпийским чемпионом. Устроил учиться в Сорбонну, на последний курс филологического факультета, а когда я его успешно закончил, то направил работать в МИД. Бонно же послал сюда.
— Почему именно сюда?
— Я с детства учил английский язык — наверно, поэтому.
— И французский учили?
— И французский. Отец говорил, что человек не может считать себя образованным, если не знает этих двух языков.
— А немецкий язык Вы не учили?
— Только в школе — потому говорю на нем через пень-колоду.
— Простите мою настойчивость, — в более благожелательном тоне сказал Черчилль, — но мне хочется узнать, насколько Вы инициативны. Поэтому я спрашиваю: чья это была идея — купить на корню английскую газету и заставить журналистов плясать под вашу дудку?
— Я предложил это президенту как самый удобный и эффективный способ влияния на тех англичан, что ощущают себя гражданами. Невилл Чемберлен нас категорически не устраивает в качестве премьера — он отдаст малые страны Европы и саму Францию в руки Гитлера. Ваша жесткая позиция представляется нам единственно правильной.