Каинова печать
Шрифт:
Тем временем Карла, сидевшая у его ног, подняла глаза и мягко улыбнулась.
— Не надо. Пусть преподобный Блэкшоу имеет зуб только на меня. — Она рывком поднялась.
— Ты была права, я боюсь дать себе волю, — вырвалось у Марка. Карла наморщила лоб, пытаясь осознать эти слова. Темные очки не мешали понять, что он говорит правду. Она обняла его за шею, и Уайтхед уткнулся лицом в ее нежную грудь.
— Что-то не похоже, что ты собираешься падать ниц... — Карла хотела спросить, почему он так боится себя, но вместо этого
— Мне нужно время.
— У нас его полным-полно. — Мягкие губы прижались к губам Марка, и он задрожал от сдерживаемого желания.
Внезапно Карла вскочила и бросилась к реке промывать раненую ногу. Что значит какой-то крошечный порез по сравнению с мучениями Уайтхеда, столько времени проведшего на краю пропасти!
Она села, плеснула водой на ранку, зашипела от боли, но тут же умолкла, услышав за спиной шаги.
— Дай глянуть.
— Что? — Карла тут же сунула ногу в прозрачную воду, но вымыть руки не успела.
— Ты вся в крови!
— Да ну, пустяки...
— Карла, нельзя быть такой легкомысленной! Тебе нужна прививка от столбняка.
— Я делала ее в прошлом году.
— Покажи ногу.
— Ничего там нет.
— Ладно... — Карла озадаченно посмотрела на опустившегося рядом мужа. Он наклонился и прошептал: — Сейчас я раздену тебя, не сходя с этого места, и осмотрю каждый дюйм твоего тела!
— Нет, для таких игр еще слишком рано. — Она вынула ногу из воды и положила ее на бедро Марка.
— Послушай, если ты действительно собираешься вечером на танцы, нужно прижечь порез, а то на ногу не наступишь.
— Бессовестный шантажист! — Она сморщила носик.
Марк сгреб ее в охапку и понес к каменному броду.
— Похоже, ты понимаешь, что делаешь... — Карла охнула, когда он брызнул на рану антисептиком. — Какой ублюдок измазал нам зеркало?
Марк надевал кроссовки. Когда он помчался за ней следом, кажется, все было нормально. Ничего, сейчас он его отмоет.
— Вообще-то понимаю. Я ходил на курсы оказания первой помощи... А ублюдок был, наверное, больной.
— Тебе надо было стать доктором, Уайтхед. У тебя ужасно соблазнительные руки. — В его огромных лапах маленькая ножка цвета слоновой кости казалась изящной статуэткой.
— Дорогая, доктор из меня такой же, как из тебя сиделка, — мрачно возразил Марк.
— Почему это?
Он заклеил ранку кусочком пластыря.
— Пусть уж лучше все остается как есть. — Его твердые губы тронула улыбка. — Но если ты все-таки изберешь эту профессию, не подходи к мужчинам на пушечный выстрел. — Увидев в зеленых глазах недоумение, он объяснил: — Когда сиделки моют лежачего больного, им не положено отпускать комментарии типа: «О, Уайтхед! Он же у тебя твердый как камень!»
Карла сконфуженно хихикнула и не нашлась, что ответить. Наконец
— Я тогда так обрадовалась... Марк помог ей встать.
— Я обрадовался еще сильнее.
— Ты весь вечер будешь в темных очках? — Карла спрыгнула с подножки трейлера на упругую траву. Марк запирал дверь, и она обращалась к его широкой спине.
— Посмотрим. — Он повернулся и положил ключи в карман черных джинсов. — Если там будет очень светло, то да... Билеты взяла? — Она похлопала себя по животу, и брови Марка взлетели вверх. — Хочешь сказать, что ты их съела?
Карла закатила глаза, развязала узел, которым были стянуты полы рубашки, и задрала короткую черную маечку, под которой оказался телесного цвета пояс для денег.
— Они тут.
— Господи, как ты их будешь доставать? — выдавил изумленный Марк. — А если эта дурацкая штука перевернется задом наперед? — Он в голос захохотал, не обращая внимания на убийственный взгляд Карлы, а потом добавил: — Отдай-ка лучше билеты мне. Я не хочу, чтобы твой стриптиз возбудил все мужское население Джанипер Фоллс!
Карла протянула билеты, но ее ответ оказался неожиданно твердым:
— Есть только один мужчина, которого я хочу возбудить.
Эти слова ошеломили Марка: он покраснел и с трудом оторвал взгляд от ее соблазнительного тела. Не выйдет, я вовсе не тот мужчина! — завопил внутренний голос.
— Ты готова? — намеренно сухо спросил он. — Мы уже опаздываем.
— Разумеется, готова.
Уайтхед зажег маленькую наружную лампочку над дверью, чтобы было легче возвращаться, и они пошли через густой лес. При этом Марк размышлял, способна ли Карла рассердиться на него всерьез и надолго.
— Между прочим, со дня свадьбы это наш первый выход в свет.
— Угу. — Марк отступил в сторону, пропуская Карлу на узкую каменистую тропинку, ведущую к дороге.
Это было ошибкой. От ее фигуры, которую он теперь лицезрел сзади, веяло такой чувственностью, что стало нечем дышать. Хотя, казалось бы, что тут такого: ковбойские джинсы, спущенные на бедра...
— Мне здесь нравится. — Карла бегло улыбнулась ему через плечо и с удовольствием осмотрела сильную фигуру мужа. Черная рубашка, такие же джинсы, белая майка, подчеркивающая свежий загар, вьющиеся темные волосы — как же он красив!
— Тебе не холодно?
— Немножко. — Неуверенная улыбка жены заставила Уайтхеда обнять ее за плечи; при этом он не удержался и погладил ее по руке.
— Уже близко. Скоро придем. — Впереди показалось приземистое здание, окруженное фонарями. На большом плакате было написано: «Закрытие сезона. Еда и напитки. Оркестр Грега Гоуэра, музыка в стиле «кантри». Вход только по билетам».
Стоявшие у входа две девушки были одеты в костюмы певичек из салунов Дикого Запада. В замысловатых прическах раскачивались длинные разноцветные перья.