Каин и Авель
Шрифт:
– Да трахаюсь, придурок, а ты что подумал? – С этими словами Джордж повернулся на бок и заснул.
Владек уставился в потолок, гладя браслет, и задумался над словами Джорджа. А интересно, как это будет – «трахать» Софью?
На следующее утро они попали в шторм, и все пассажиры ушли с палубы в каюты. Отвратительный запах, который паровое отопление корабля только усиливало, казалось, пробирал Владека до самых костей.
– Но хуже всего, – ворчал Джордж, – то, что я теперь не смогу довести их число до дюжины.
Когда шторм затих, почти все
– Сегодня вечером я её поимею.
Владек уставился на девушку, приглядываясь к тому, как она смотрит на его друга.
– Сегодня вечером, – сказал Джордж, когда девушка проходила достаточно близко, чтобы услышать его слова. Она притворилась, что не расслышала, но прошла мимо чересчур быстро.
– Обернись, Владек, и посмотри, глядит ли она на меня.
Владек обернулся.
– Да, глядит, – удивился он.
– Она будет моей вечером, – заявил Джордж. – А как у тебя с Софьей?
– Пока никак, – сказал Владек. – Сегодня вечером.
– Самое время, не так ли? Когда мы прибудем в Нью-Йорк, ты больше её никогда не увидишь.
И действительно, на ужин Джордж пришёл с темноволосой девушкой. Не сказав ни слова, Владек и Софья встали из-за стола, и, обняв друг друга за талию, вышли на палубу и несколько раз прогулялись по ней. Владек искоса поглядывал на красивый профиль Софьи и решил, что это произойдёт теперь или никогда. Он завёл девушку в тёмный угол и начал целовать, а она открыла рот навстречу ему. Софья подалась чуть назад, пока её спина не нашла опору, и Владек следовал за ней. Она медленно положила его руки себе на грудь. Он осторожно сжал её грудь и удивился её мягкости. Она расстегнула несколько пуговиц на блузке и сунула его руку внутрь. Первое ощущение живой плоти было восхитительным.
– Боже, какая у тебя рука холодная! – заметила Софья.
Владек обрушился на неё, тяжело дыша. Во рту у него пересохло. Она слегка раздвинула ноги, и Владек неуклюже попытался проникнуть через несколько слоёв одежды. Из желания сделать ему приятное она несколько минут постояла неподвижно, но потом оттолкнула его.
– Не здесь, не на палубе, – сказала она. – Давай найдём лодку.
Первые три, что попались им, были заняты, но вот они нашли пустую и забрались под брезент. В тесной темноте Софья что-то сделала со своим платьем, – Владек не видел, что именно, – и нежно потянула его на себя. В один момент к Владеку вернулось прежнее радостное волнение, несмотря на то, что их ещё разделяла одежда. Софья оторвала свой рот от его губ и прошептала:
– Расстегни брюки.
Он почувствовал себя дураком, но торопливо расстегнул ширинку и воткнул пенис, тут же кончив, как только ощутил её липкую влажную промежность. Владек
– Ты что, первый раз занимался любовью с девушкой? – спросила Софья.
– Нет, конечно, нет, – соврал Владек.
– Ты любишь меня, Владек?
– Да, люблю. Как только устроюсь в Нью-Йорке, приеду в Чикаго и найду тебя.
– Это здорово, Владек, – сказала она, застёгивая платье. – Я тебя тоже люблю.
– Ты трахнул её? – был первый вопрос Джорджа, когда Владек вернулся.
– Да.
– Понравилось?
– Да, – неуверенно сказал Владек и заснул.
Утром их разбудил шум взволнованных пассажиров, – это был последний день их путешествия на борту «Чёрной стрелы». Многие поднялись на палубу ещё до рассвета в надежде первыми увидеть землю. Владек упаковал свои незатейливые пожитки в чемодан, надел единственный костюм и кепку и присоединился к Софье и Джорджу на палубе. Втроём они всматривались в туман, висевший над морем, и в молчании ждали, когда на горизонте появится Америка.
– Вон она! – закричал пассажир с палубы над ними, и все радостно зашумели, разглядев серую полоску Лонг-Айленда, надвигавшегося на них под первыми лучами весеннего солнца.
К «Чёрной стреле» подошли буксиры и провели корабль между Бруклином и Стэйтен-Айлендом в нью-йоркский порт. Они с трепетом смотрели на возвышающуюся над ними Статую Свободы, показывали пальцами на манхэттенские здания, высоко взметнувшиеся в небо.
Наконец они встали у причала на Эллис-Айленде неподалёку от кирпичных домов с башенками и шпилями. Первыми с корабля сошли пассажиры, занимавшие отдельные каюты. До того дня Владек и не знал об их существовании. У них, должно быть, были свои палубы и своя кают-компания. Их чемоданы несли носильщики, а на пирсе виднелись радостные лица встречающих их людей. Владек знал, что ему не приходится ждать чего-то подобного.
Когда привилегированные пассажиры сошли, капитан объявил остальным по громкой связи, что они останутся на корабле ещё на несколько часов. Раздался стон недовольства, а Софья села на палубу и расплакалась. Владек попытался успокоить её. Наконец появился чиновник, который принёс им кофе, и ещё один – с номерными бирками, которые они повесили себе на шею. Владеку досталась В-127, она напомнила ему о том периоде, когда у него в последний раз был номер. Зачем он приехал сюда? Не похожа ли Америка на русские лагеря?
Около полудня их, не имевших никакой надёжной информации, на баржах переправили с пирса на Эллис-Айленд. Здесь мужчин отделили от женщин и отправили по разным баракам. Владек поцеловал Софью и не хотел отпускать её. Чиновник развёл их в стороны.
– Двигайтесь, двигайтесь, – сказал он. – А то мы поженим вас обоих тут же.
Владек потерял Софью из виду, и теперь его с Джорджем подталкивали вперёд. Они провели ночь в старом сыром бараке, но не могли уснуть, а среди кроватей, где лежали растерянные иммигранты, бродили переводчики и дружелюбно предлагали свою помощь.