Каин и Авель
Шрифт:
– Не что-нибудь, а кое-кто.
Алан Ллойд сидел в углу гостиной, когда они вернулись домой. Он поднялся им навстречу.
– Уильям, – сказал он сразу, – я виноват в предоставлении займа.
Уильям посмотрел на него, не понимая, что он говорит. Мэттью Лестер прервал молчание.
– Я не думаю, что это теперь имеет какое-либо значение, сэр, – сказал он тихо. – Мать Уильяма только что умерла от родов.
Алан Ллойд побелел, схватился за каминную полку, чтобы не упасть,
– Это моя вина, – сказал банкир. – Никогда не прощу себе этого. Я не рассказал ей всего, что знал. Я так сильно её любил, что не хотел расстраивать.
Его волнение дало Уильяму возможность успокоиться.
– Вы ни в чём не виноваты, Алан, – сказал он твёрдо. – Я знаю, что вы сделали всё, что было в ваших силах. Теперь ваша помощь понадобится мне.
Алан собрался с силами.
– Осборну сказали о смерти твоей матери?
– Не знаю и не хочу знать.
– Я пытался дозвониться ему весь день, чтобы переговорить о займе. Он вскоре после десяти уехал из офиса, и с той поры его никто не видел.
– Рано или поздно он здесь появится, – хмуро сказал Уильям.
Алан Ллойд ушёл, а они остались ждать в гостиной, то засыпая, то просыпаясь. Дедушкины часы пробили четыре раза – Уильям сосчитал удары, – и тут ему показалось, что с улицы доносится какой-то шум. Мэттью выглянул в окно. Уильям быстро присоединился к нему. Они оба смотрели, как Генри Осборн, пошатываясь, идёт по Луисбург-сквер, держа в руке полупустую бутылку. Он повозился какое-то время с ключами и, наконец, появился в двери, в недоумении уставившись на подростков.
– Мне нужна Анна, а не ты. Почему ты не в школе? Ты мне не нужен, – сказал он заплетающимся языком, пытаясь отодвинуть Уильяма в сторону. – Где Анна?
– Моя мать умерла, – тихо произнёс Уильям.
Генри Осборн несколько секунд смотрел на него, ничего не соображая. Его непонимающий взгляд заставил Уильяма потерять контроль над собой.
– Где вы были, когда она нуждалась в помощи мужа? – закричал он.
Осборн стоял, слегка покачиваясь.
– А что с ребёнком?
– Родился мёртвым, девочка.
Генри Осборн свалился в кресло, и по его лицу потекли пьяные слёзы.
– Она потеряла мою малышку?
Уильям вышел из себя от ярости и горя.
– Вашу малышку? Прекратите думать только о себе хотя бы раз в жизни! – закричал он снова. – Разве доктор Макензи не предупреждал, что ей нельзя иметь детей?
– И в этом мы тоже разбираемся, как и во всём остальном, не так ли? Если бы ты занимался своими делами и не мешал мне, я бы присмотрел за своей женой.
– И за её деньгами?
– Деньги… Ты – жадный говнюк, могу поспорить, что больше всего на свете ты не любишь расставаться с ними.
– Встать! – сказал Уильям сквозь зубы.
Генри Осборн поднялся и разбил бутылку
Уильям подвинул друга в сторону и, приблизив своё лицо к лицу Генри Осборна, сказал:
– А теперь слушай меня, и слушай внимательно. Я хочу, чтобы через час и духу твоего здесь не было. Если я ещё раз услышу о тебе, то инициирую судебное разбирательство по поводу того, что случилось с пятьюстами тысячами долларов, которые моя мать вложила в твою фирму, и возобновлю расследование твоей прежней жизни в Чикаго. С другой стороны, если я больше никогда не услышу о тебе, то буду считать наши балансы сведёнными и вопрос закрытым. А теперь убирайся, пока я тебя не прибил!
На следующее утро Уильям пришёл в банк. Его тут же проводили в кабинет председателя совета директоров. Алан Ллойд складывал документы в портфель. Он поднял голову и протянул Уильяму лист бумаги. Это было короткое письмо всем членам совета директоров, в котором содержалось прошение об отставке.
– Вы можете попросить вашего секретаря зайти в кабинет? – тихо спросил Уильям.
– Как прикажешь.
Алан Ллойд нажал кнопку, и в боковую дверь зашла женщина средних лет, одетая в строгий костюм.
– Доброе утро, мистер Каин, – сказала она, увидев Уильяма. – Примите мои соболезнования по поводу смерти вашей матери.
– Благодарю вас, – сказал Уильям. – Кто-нибудь ещё видел это письмо?
– Нет, сэр, – сказала секретарша. – Я как раз собиралась отпечатать двенадцать экземпляров и подать мистеру Ллойду на подпись.
– Хорошо, не надо ничего перепечатывать, и, пожалуйста, забудьте о том, что этот документ вообще существовал. Никогда и никому не рассказывайте о его существовании, вы поняли?
Секретарша посмотрела в голубые глаза шестнадцатилетнего юноши. «Как похож на отца», – подумала она.
– Да, мистер Каин.
Она вышла, осторожно закрыв за собой дверь.
– «Каину и Кэбботу» в данный момент не нужен новый председатель совета директоров, Алан. Вы ведь сделали то же, что сделал бы и мой отец в подобных обстоятельствах.
– Всё не так просто, – сказал Алан.
– Всё именно просто, – возразил Уильям. – Мы обсудим это снова, когда мне будет двадцать один, но не раньше. А до того момента я был бы признателен вам, если б вы продолжили управление моим банком в своей прежней консервативной манере. Я не хочу, чтобы случившееся обсуждалось где-то за стенами этого кабинета. Уничтожьте всю информацию о Генри Осборне, и будем считать вопрос закрытым.
Уильям разорвал прошение об отставке и бросил клочки бумаги в огонь. Он обнял Алана за плечи.