Кафедральные истории
Шрифт:
Михаил ошарашено молчал. Прокопенко нервно заерзала. Наконец, избегая на нее смотреть, он выдавил:
– Вера Сергеевна, голубушка, а на фига, простите за любопытство, вам это надо?
Прокопенко молчала. Подняв голову, Михаил увидел, что она беззвучно, без малейшего всхлипывания или шморганья, плачет. Обильные ручейки струились по щекам, стекали на подбородок и оттуда капали на юбку. Но она продолжала сидеть в той же позе, даже не делая попыток их утереть. Как и все нормальные мужчины, Михаил не переносил даже вида плачущих женщин. Он вскочил, засуетился со стаканом воды, что-то невнятно лепеча. Вера Сергеевна немного успокоилась,
– Михаил Анатольевич, моему ребенку через месяц пятнадцать, а дети в этом возрасте растут так быстро! Два раза в год я покупаю ему новую одежду, обувь... А ведь ему очень хочется, чтобы обновки были красивыми, модными! Но нет у меня на модное и красивое денег! Он сейчас как раз в таком возрасте… Стремится соответствовать своим друзьям, одноклассникам… И у меня же еще мать… Она инвалид, уже много лет лежит, не поднимаясь, после инсульта. Я прекрасно знаю, что из-за моих кофт весь институт надо мной смеется… Как-то я случайно подслушала, как наши лаборантки обсуждали мой гардероб, мои перелицованные жакеты, перешитые из старых маминых вещей… Чуть не умерла от стыда! А мне всего сорок два года! Аспиранты у нас на кафедре уверены, что мне уже хорошо за полтинник! Я уже устала от этой безысходной нищеты, а он обещал заплатить. Мне говорили, что написание стоит до полутора, а то и двух тысяч долларов. Мне так нужны деньги!
Вера Сергеевна все же не сдержалась и всхлипнула. Пару минут они просидели в молчании, никто не решался начать первым. Наконец, Михаил осторожно поинтересовался:
– Как срочно вам нужны материалы, Вера Сергеевна? У меня здесь, — Михаил мотнул головой в сторону стоящего на столе компьютера, — конечно, много, но далеко не все. Кое-что и дома есть, но нужно искать, а на это время потребуется… В выходные я покопаюсь… А что касается разрешения на использование материалов методички, так, ради бога, берите!
– Спасибо вам, Михаил Анатольевич! Я всегда была о вас очень хорошего мнения. Тогда в понедельник я к вам зайду, да?
– Конечно, Вера Сергеевна, конечно!
Прокопенко уже подошла к двери, и тут Демчук все же не выдержал:
– Вера Сергеевна, если не такой уж большой секрет… Кто это у нас потенциальный кандидат наук? Я его знаю?
– Да, Михаил Анатольевич, знаете. Но лучше мне не говорить вам, кто он такой… Поверьте мне…
В понедельник Прокопенко робко постучалась:
– Михаил Анатольевич? Вы не сильно заняты? Может, мне попозже заглянуть?
– Нет-нет, Вера Сергеевна, заходите, — зазывающе помахал рукой Михаил, приглашая войти. — Все обещанное принес.
Он покопался в портфеле и извлек несколько дискет.
– Вот здесь, — Михаил потряс дискеткой, — весь текст методички, а на этой, я ее подписал специально, к ней иллюстрации, чтобы вы не уродовались и не набирали все заново. Теперь вот эти две. На первой, вот здесь, видите, подписана, все, что не вошло в методику, а на второй — много всякого интересного, сопутствующего, как я это называю. Даю ее вам на всякий случай, вдруг пригодится. Если напрямую и не используете, но, может, на мыслишку какую натолкнет…
– Михаил Анатольевич! Я вам так признательна! У меня даже слов не хватает… — слегка задыхаясь от волнения, воскликнула Прокопенко.
– Ну, будет, будет, — слегка грубовато прервал ее Михаил, — было бы за что… Это ж мелочи… Вы, Вера Сергеевна, возникнет необходимость, обращайтесь. Глядишь, может, чем и помогу еще…
Сразу после непомерно длинных новогодних
– Михаил Анатольевич, вы меня извините, честное слово, я себя очень неловко чувствую, но мне снова нужна ваша помощь.
– Чем могу?..
– Не могли бы вы посмотреть работу?
– Какую работу, Вера Сергеевна? — искренне изумился Михаил.
– Помните, мы с вами в начале осени говорили…
– А-а-а… Что уже готова?
– В общем-то да, но я вас очень прошу посмотреть, может, написанное никуда не годится…
– Вера Сергеевна, ну почему у вас такая низкая самооценка?! Вы же кандидат наук, доцент! Неужели вы сможете сделать плохую работу?!
– Михаил Анатольевич! Если вам нетрудно… Я – рядовой кандидат наук… Нет-нет, не возражайте мне, я хорошо знаю свой уровень… А вы доктор, профессор, вы сразу увидите промахи… Поймите меня правильно, не могу я отдать материал, а вдруг там я что-то не так сделала. Меня же совесть замучает… Да и он меня потом со свету сживет…
Наверное, последний аргумент оказался самым веским, и Михаил сдался:
– Хорошо, Вера Сергеевна, давайте этот бессмертный труд. Но только завтра у меня экзамен на втором курсе, поэтому давайте договоримся с вами на четверг. Не оштрафует вас заказчик за столь длительную задержку?
– Ох, не иронизируйте, пожалуйста, Михаил Анатольевич, это очень… э-э-э… сложный человек…
Диссертация оказалась весьма толковой: строго выстроенной, логически выверенной, насыщенной фактурой… Позаимствованные у него фрагменты он, конечно, сразу узнал, но деликатность использования, искусное обыгрывание, аккуратное вплетение в общую канву работы вызывали приливы обострения симпатии и уважения к Прокопенко за колоссальную работу, проведенную ею в неимоверно короткие сроки. Михаил читал, радуясь уровню автора, удовлетворенно погмыкивал и похмыкивал, возбужденно потирал руки, и своим поведением вызвал несказанное удивление жены. И даже несколько досадных мелочей, выловленных им, не смогли испортить общего ярко-праздничного впечатления. Михаил сам их исправил и решил даже не сообщать об этом автору.
Возвращая дискеты, он не преминул высказать свое удовольствие от прочитанного, чем привел в смущение Прокопенко. Она слегка покраснела, в замешательстве засуетилась, нервно жестикулируя и не зная, куда деть руки, но все же было видно, что неожиданная похвала ей очень приятна.
– Михаил Анатольевич, вы даже не представляете… — начала она, — как я вам благодарна…
Но Михаил решил проявить участие и избавить её от дальнейшего излияния благодарностей.
– Потом, Вера Сергеевна, все потом, попозже, а сейчас извините — нужно убегать. Дела, понимаете ли… — и с этими словами он почти вытолкал ее из кабинета.
Прошел почти месяц, как неожиданно Прокопенко после занятий, ближе к вечеру, появилась у него в кабинете. Она зашла без стука, грюкнула дверью, без приглашения уселась на стул и без знаков препинания выдала:
– Он сегодня мне сказал что работу смотрели оппоненты признали ее очень слабой и поэтому он рассчитываться со мной не будет…
И после этого она в голос разрыдалась.
Михаил встал, закрыл дверь на замок, включил электрочайник и вернулся на свое место. Прокопенко продолжала безутешно плакать. Под свист чайника он сыпанул заварки в «гостевой» стакан, бухнул на глазок сахара, и налил кипятка. Накрыл стакан чашкой Петри и стал молча наблюдать за круговертью чаинок.