Кабала
Шрифт:
Результатом звонка к Шарлен стало то, что Сара согласилась отправиться в Беверли-Хиллз на чашку кофе. Она была рада возможности отвлечься от собственных проблем, связанных с Энтони, кроме того, ее действительно испугала звучавшая в голосе Шарлен боль.
Они встретились у столиков кафе под открытым небом. Сара подъехала первой и теперь, сидя, наблюдала за тем, как Шарлен пробирается меж столиков, всем своим видом демонстрируя окружающим безукоризненный вкус. Классическая представительница женщин типа Энни Тэйлор – хрупкая, прекрасно одетая и знающая толк как в украшениях,
– Я развожусь, – с ходу заявила Шарлен голосом, в котором ясно слышался техасский, замешанный на нефтяных капиталах, акцент – этакая девушка из ковбойской среды, вышколенная долгой жизнью в свете.
Она начала рассказывать о судебных издержках предстоящего процесса, однако Саре казалось, что о главной своей проблеме Шарлен пока сознательно умалчивает.
– И поэтому ты так расстраиваешься? – спросила Сара. – Из-за денег?
Шарлен покачала головой и провела рукой по блестящим темным волосам – в чем не было никакой нужды, так как они и без того находились в полном порядке. Закурила сигарету, выпустив тонкую струю дыма в сторону от Сары.
– Я больше так не могу, – сказала она. – Я почти год играла в эти игры, но, дорогая, всегда наступает момент… Ты, видимо, не понимаешь, о чем я говорю, да?
– Пока ты так и не дала мне ключа, Шарлен. Пока ты кружишь вокруг да около.
– Я говорю про игры. Дорогая, он имел меня, когда на мне были только черные туфли на шпильках, а при этом еще помогал себе хлыстом.
Сара чуть не подавилась глотком каппучино.
– Боже, Шарлен, да ведь это же совсем не твой стиль. А что еще на тебе было надето?
– Ничего. Ну, временами кожаный бюстгальтер.
– Ни нитки жемчуга, ни часов от Картье?
– Сара…
– Нет, я просто пытаюсь представить себе всю картину.
Шарлен затушила окурок и вытащила из пачки новую сигарету.
– Теперь этот сукин сын пытается вытянуть из меня деньги, и это после всего того, что я для него сделала. Поначалу я воспринимала все как чудачества. Но знаешь что? В конце концов это начинает пугать. Я просто не знаю, где он остановится. Мне кажется, мы уже никогда не сможем заниматься просто любовью, понимаешь, просто, без всяких игр или игрушек. Просто доставлять друг другу радость и быть чуть-чуть романтическими. Наверное, это потеряно навсегда. А самое непонятное заключается в том, что его игрушки я все еще храню в шкафу, в ящике, – никак не могу их выбросить.
Сара допила наконец свой кофе.
– О каких игрушках ты говоришь? – спросила она, сомневаясь в том, что действительно хочет услышать ответ.
– Ну, вибраторы, кольца, что надевают мужчины на… хлысты… и все в таком духе.
– Вибраторы? Ты не говорила мне, что пользуешься вибраторами.
– Милочка, для такого разговора нам потребуется что-нибудь покрепче кофе.
– Шарлен, а ты считаешь, что управлять этим невозможно? То есть я имею в виду ваши игры? Все всегда кончается твоими страхами?
– Думаю, что вряд ли могу быть абсолютно объективной в подобных вопросах. Я знаю только то, как к этому отношусь я сама. – Шарлен прищурившись посмотрела на Сару. – Или ты спрашиваешь по какой-то
– Не знаю.
Однако она знала, как знала и Шарлен, вовсе не собиравшаяся вынуждать Сару делиться с ней той информацией, которую подруга не готова была выдать по собственному желанию. Сару манила опасность, ей вовсе не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь предостерег бы ее.
На субботний ужин к Белинде Сара явилась второй. Сидевшего на кушетке мужчину хозяйка дома представила как Кеннета.
– У меня еще дела в кухне, – сказала Белинда, – так что развлекайте друг друга сами.
Под фартуком Сара увидела на ней крестьянского покроя юбку лилового бархата и бархатный же, черный свободный жакет. В этом наряде Белинда походила на цыганку из романа Д.Г.Лоуренса, [8] если, конечно, не принимать во внимание пышно взбитых светлых волос. На кофейном столике стояла бутылка «Шардонне» и бокалы. Наливая себе вина, Сара заметила, что Кеннет пьет кока-колу.
8
Английский романист и поэт (1885–1930).
– Значит, Кеннет, ты считаешь себя последователем Филлипа? – Она не была уверена в правильности терминологии. Последователь? Ученик? Студент? Отчаявшийся в поисках духовного наставника?
– О да. Я занимаюсь у него уже два года. Он перевернул всю мою жизнь. Время от времени я оказываю ему некоторые услуги по работе.
– Угу.
Кеннет принадлежал к тому типу мужчин, которых Сара с удовольствием имела бы в качестве своих соседей. Уж он-то наверняка справился бы со стереосистемой, видеомагнитофоном, охранной сигнализацией, завывавшей, как волк в лесу, с новогодней елочной гирляндой. У него и сейчас в кармане, видимо, лежат кусачки, ну не в кармане, так в машине под ветровым стеклом.
– И чем же ты занимаешься, Кеннет? Когда не работаешь на Филлипа?
– Электроникой.
Ну еще бы. Не успела Сара спросить его, как настраивать таймер видеомагнитофона, раскрылась дверь и вошел Филлип в сопровождении двух дам. Кеннет вскочил, чуть не расплескав свою кока-колу. Похоже, женщины с Кеннетом были уже знакомы – последовал обмен улыбками и вежливыми поклонами. Однако тут же на первый план выдвинулся Филлип. Обняв Кеннета, он спросил:
– Как прошла неделя? Были проблемы?
– Кое-какие. Но уже все в порядке. Я читал мантры, которым вы меня научили.
Филлип выпустил его из объятий и повернулся к Саре.
– С точки зрения астрологии прошедшая неделя была не очень-то благоприятной для Кеннета.
– В самом деле? – спросила Сара. – И вы говорили ему, что его ждут проблемы?
– В жизни ко всему нужно быть готовым, – ответил Филлип.
Сара помнила дрожь, охватившую ее на лекции, когда Филлип проходил мимо. Она проверила себя – никакой тряски, только непонятное, странное ощущение. Темная пустота, подобная черным дырам во Вселенной, где навсегда исчезают звезды и космические корабли.