Кабала
Шрифт:
– Мне тоже почему-то думается, что у тебя нет желания болтаться по улицам, – заметила Лэйси.
Что она этим хотела сказать, Сара так и не поняла. В них прозвучало то ли разочарование, то ли просто констатация факта. С незнакомыми людьми всегда так, решила про себя Сара, трудно разобраться в том, что же они в конце концов имеют в виду. Поразмышляв об этом минуту-другую ты все равно махнешь рукой, сядешь за руль и тронешь машину с места – в любом случае услышанное не имеет к тебе никакого отношения.
12
Сара
Сара вошла в дом, неся в руке полный пакет продуктов, ключ она оставила в двери
Автоответчик записал три звонка. Сара поставила пакет с продуктами на пол, страстно желая, чтобы хотя бы один из них оказался от Энтони, и нажала кнопку.
«Был рад получить от тебя весточку, – раздался с пленки его голос с оттенком легкого упрека. – У нас здесь сейчас почти девять вечера. Захочешь позвонить – я буду у себя в номере, с удовольствием услышал бы тебя. Я часто думаю о тебе».
Сара нажала на «стоп» – две другие записи могут подождать.
– Когда же он избавится от своей спеси, – вслух громко произнесла она.
Вытаскивая из пакета продукты, Сара обдумывала варианты беседы.
– Да? – проговорил в трубку Энтони, и это заставило ее гадать: чьего же звонка он в самом деле ждал?
– Это Сара.
– Как дела? – в голосе Энтони не было никаких эмоций. Его умение сохранять невозмутимость часто бесило Сару.
– Все нормально, – ответила она. – Марк идет на поправку. У него перелом ноги, так что придется какое-то время пожить у родителей – они его ждут.
– Ага, ну что ж, я рад, что обошлось без осложнений. А как ты? Чем занималась?
– Честно говоря, тем, что пыталась выбросить тебя из головы.
Сара знала, что делала, – ей хотелось вынудить Энтони хоть как-то прореагировать на ее слова, как угодно. Она терпеть не могла такой его сдержанности. Неважно что – лишь бы не эта холодная отчужденность.
– В самом деле? – спросил он. Ни тени чувства. – И каким же это образом?
– Отправившись в бар, где встречаются лесбиянки, и подцепив там свою вторую по счету собеседницу.
Господи, пронеслось у нее в голове, да неужели же это я говорю? Она и вправду желала расшевелить Энтони, но подобное было уже чересчур.
– Вы занимались любовью? – поинтересовался Энтони.
Сара осознала: она добилась только того, что заинтриговала Энтони. Франкенштейн [7] мог бы гордиться своим созданием.
– Да, – ответила она, понимая, что зашла слишком далеко, чтобы отступать.
– Гммм. Что ж, с нетерпением жду детального рассказа при встрече. В Париже я надолго не задержусь, от силы еще на неделю.
– Энтони,
Последовала долгая пауза – слишком долгая.
7
Герой одноименного романа (1818) Мэри Шелли, студент-медик, сотворивший чудовище, которое его же и погубило.
– Мне не нравится, когда ты пытаешься заставить меня ревновать, Сара, – ровным голосом ответил он. – Не кажется ли тебе, что эта игра тебя недостойна?
Положив трубку, Сара погрузилась в размышления: каким же образом ему удалось сделать это – вывернуть их разговор наизнанку, вновь посеять сомнения в ней самой, дать ей почувствовать свою слабость?
Два другие звонка были от Белинды и Шарлен – еще одной старой подруги, вышедшей замуж и давно уже не дававшей о себе знать. Похоже, что это был дурной знак: Шарлен сказала, что ей до смерти необходимо поговорить с Сарой. И хотя в голосе Белинды такого отчаяния не слышалось, Сара решила позвонить ей первой.
– Я собираюсь устроить для Филлипа ужин в субботу вечером, – сообщила Белинда со своей восторженностью, так раздражавшей Сару. – На шестерых, поскольку больше за столом не поместится.
– Белинда, ты уверена, что это не будет ошибкой?
– Да! Абсолютно! Что ты имеешь в виду под ошибкой? Филлип сможет прийти. Во второй половине дня он читает лекцию студентам, а потом свободен.
– Лекцию? Что еще за лекцию?
– Помнишь, я говорила тебе про упражнения, которые помогают человеку управлять своей энергией? В тот раз он обошелся без них, но…
– Помню, помню. Так, значит, это та самая аэробика на раскаленных углях?
– Сара, ты можешь в это поверить? – прокричала в трубку Белинда в совершенном экстазе, полностью отключившись от будничной действительности. – Великий мастер войдет в мой дом, сядет за мой стол! И я буду сидеть рядом!
– О Боже, – простонала Сара. – Гости рассаживаются по списку. Послушай, я терпеть не могу взывать к здравому смыслу, но не кажется ли тебе, что «мастер» – это все-таки небольшой перебор? Ведь не Моцарт же заглянет к тебе на ужин. Парень читает лекции, на них приходят люди, нюхают благовония, распевают заклинания. Но для чего же выставлять его тем, кем он никогда не был?
– Ты же знаешь, как мне не по душе твой цинизм. Будь добра, в субботу вечером оставь его, пожалуйста, за дверью.
– Господи, как я рада, что и это ты предусмотрела. Великолепная идея – гости оставляют в прихожей верхнюю одежду вместе с цинизмом. Как удобно.
Белинда сокрушенно вздохнула, похоже, вновь спускаясь к земным заботам.
– Прости, но мне пора. Нужно еще подумать о меню.
– О'кей, детка. Встретимся в субботу.
Может быть, у них все будет нормально, думала Сара, разбирая покупки. Может, она сможет забыть, что в глазах Лэйси видела Белинду, ощущала прикосновения ее, Белинды, языка. Может, это была лишь минутная галлюцинация, мираж, навеянный излишним количеством водки. Может, то, что готово было произойти между нею и Белиндой, оказалось всего только точкой пересечения непонятных струн души, в то время как нормальные, естественные нити вдруг оборвались. Во всяком случае, это уже было похоже на какую-то теорию; для этого-то теории и нужны – как средство уменьшить боль, причиняемую симптомами, пока ученые ищут лекарство от самой болезни.