Изнанка мести
Шрифт:
Вика смутно помнила, как в этот вечер попала домой. Кажется, за ними всё-таки приехали Андрей и Ярослав. Кажется, Ярослав донес её от машины до кровати и снял обувь. Кажется, она заснула ещё в кафе. Странно, но в этот день у неё не болели кости от нескончаемой ходьбы.
Только в эту ночь она пробудилась посреди кромешной тьмы от тянущей боли в спине. Может быть от избытка эмоций, а может от физического переутомления днём, Вика не знала, но спазмы были очень сильные.
Ну и находились они сегодня! Часы показывали два сорок девять. Через полчаса боль стала накатывать волнами, не давая уснуть. Схватки? У неё всего было
Вика перетерпела очередную схватку и поругала себя, что до сих пор не собрала пакет в роддом. Она лихорадочно стала запихивать нужные вещи в сумку, согласно бесконечному списку, к счастью, заранее приготовленному. Во время схватки легче всего было замереть, опираясь на стул, стол или кровать, поэтому сборы затянулись.
Паника охватила её, дикая звериная паника.
Когда пакет был готов, Вика никак не могла сообразить, что должна надеть. «Ты ведь уже думала об этом. Почему же сейчас забыла?» – проклинала она себя, трясясь от страха и спешки.
Наконец, всё необходимое было готово, а она сама упакована в брюки и рубаху. Самое главное имелось! Всё остальное было не так важно. Вика схватила телефон – скорая приедет в течение десяти минут. Она специально это выясняла. Экран был черным и не хотел реагировать. Зарядка кончилась?! Или что? Она поискала провод и вставила в розетку. Наглый аппарат никак не хотел включаться. Как так? Вика нервничала и злилась. Господи, ей нужна была связь! Тяжесть стала наваливаться с силой, от которой она не сдержала стона. Наконец-то, сотовый загрузился. Вика облегченно вздохнула и немного успокоилась: ещё десять минут, и она в надежных руках медиков. Перетерпела схватку и позвонила.
Когда телефон невесть в какой раз скинул вызов, Вика запаниковала. Будь он неладен! Она поднялась и насколько могла быстро вышла из дома, пересекла двор, освещенный луной, и устремилась к белому коттеджу. Хотела позвонить, но дверь была распахнута, и она, удивленная, зашла внутрь.
– Ярослав! – голос непривычно растекался по чужому дому, – Ярослав!
– Никакого ответа. Может быть, стоило тихонько подняться и, не будя хозяина, поискать телефон?
«Что за дикие мысли приходят в голову? – отругала себя Вика, – где ты будешь искать? И разве не имеешь ты права разбудить его, если рожаешь?»
– Что случилось? – Ярослав вышел из боковой двери, и Вика вздрогнула. Света не было, но её глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы увидеть его голый торс, освещенный луной, длинные крепкие ноги, взъерошенные волосы.
– Ты мог бы дать мне телефон? Мой зарядку не держит.
– Что случилось? – повторил он настороженно.
– Надо в скорую позвонить, а мой разрядился.
– Роды начались?
– Да, кажется, – последние схватки были, к счастью, не такими болезненными.
– Я сейчас, – он исчез за дверью и вернулся минуту спустя в джинсах и футболке, – поехали.
Вика вопросительно посмотрела на него:
– Ты хочешь меня отвезти? – она почему-то села на диван и уверенно, как будто уже делала это, включила
– Конечно.
Ярослав стаял у дверей, он напоминал ягуара, сжавшего мышцы перед прыжком. В его руке еле звенели ключи. Вика прислушалась к ощущениям внутри себя. Она скинула шлёпки и подобрала ноги – было зябко. Положила одну руку на бок, а другой потерла живот. Больше ничего не происходило. Схваток не было. Даже лёгких, уж не говоря о тех мучительных, от которых из её груди вырывался стон.
– Можно просто позвонить и скорая приедет, – без особого энтузиазма сказала она.
– Зачем ждать? Я отвезу тебя прямо сейчас. Я готов.
Вика сникла. Как объяснить свое идиотское поведение? Да еще и посреди ночи. Теперь, когда схватки не пугали её, беготня казалось смешной. Ярослав подошел и присел рядом на корточки.
– Думаю, уже не надо никуда ехать, – объяснила она.
– Хорошо, – согласился он, – давай позвоним.
– Нет, – сказала она, прежде чем он поднялся, – и звонить не надо.
– Ложная тревога? – догадался Ярослав.
– Да, – она чувствовала себя дурёхой.
Его лицо светилось, он улыбался, раздражая её блеском своих белоснежных зубов. Каждая канапушка смеялась над ней.
– Чему ты радуешься? – нахмурилась Вика.
– Ты прибежала ко мне.
– Не надо было? – она злилась на себя и на его идиотскую реакцию.
– Нет, наоборот. Хорошо. Правильно сделала.
– Я бы к любому соседу прибежала в такой ситуации.
– Да, – улыбка не сходила с лица.
– Не только к тебе.
– Всё правильно, – он наклонил голову и насмешливо вглядывался в неё. Его руки и локти были покрыты рыжими точками до самых рукавов футболки. На внутреннем сгибе локтя билась голубая жилка.
– Куда мне ещё надо было бежать? – ядовито спросила она, с трудом сдерживая вопль раздражения.
– Ты всё правильно сделала.
– Тогда нечего лыбиться! – она встала и уверенной походкой двинулась к выходу, – и почему у тебя дверь открыта?
– Для тебя, – невозмутимо ответил он.
Вика вернулась домой. Проходя по двору, вспомнила про вольво. Ох, она и сама могла уехать. Почему не подумала? Мозги были расплавлены, наверное. Эх!
Назавтра Вика из дома носа не высунула. Надо же так было осрамиться! И перед кем? Единственным человеком во вселенной, перед которым было важно держать марку: быть сильной, осведомленной, самостоятельной, ко всему готовой!
День стоял теплый, но опасаясь встретиться со смешливыми чёртиками в янтарных глазах, Вика провела его в застенках. У неё было предостаточно времени подумать о Ярославе. Когда мысли сами собой улетали далеко, она вспоминала, что в последние дни он был, как бы это назвать, деликатен, что ли? Не преследовал её назойливо и грубо – как будто щадя чувства и давая время принять решение. Она стала быстро уставать, и что греха таить, была рада, если он предлагал помощь по хозяйству. В общем-то, и Дима это делал, но он жил очень уж далеко, а Ярослав всегда был под боком. Он часто действовал, не дожидаясь её просьб. Залатал крышу над сенями, поправил кое-где штакетник, выкорчевал сухой тёрн у окна, вывез на своей крутой тачке старый хлам, гниющий за сараем. Она и думать не думала, что он в состоянии совершать физическую работу своими холеными руками. Однако он мог, и это приводило её в ещё большую растерянность.