Изнанка мести
Шрифт:
Ярослав словно бы в насмешку подарил ей машину: преподнёс, как конфетку на блюде, новехонькую вольво снежно-белого цвета. Огромные колеса на молочных дисках, блестящий капот, кожаные сиденья сливочного цвета, двести семьдесят лошадей – было от чего сглотнуть слюну.
Вика, конечно же, не согласилась принять столь дорогой подарок. Булочки да цветочки – это куда ни шло! Но машина?! Она остолбенела от его наглости: она до сих пор чай пила вприглядку, а тачка стоила дороже её дома!
– Я ничего не хочу от тебя, – очень серьезно сказала она, подняв к нему лицо и стараясь вложить в слова всю душу, – знаешь, я действительно имею это в виду. Я не хочу ни одежды, ни денег, ни твоих автомобилей,
Ярослав изогнул бровь, то ли пораженный, то ли возмущенный её тирадой и спросил так, будто бы не услышал ни единого слова.
– Почему ты мне не перезвонила вчера?
Вика моргнула: он что, издевался? Он слышал, что она ему говорила? Она почувствовала, что начинает злиться от того, что он всё пропустил мимо ушей. Взыграло уязвленное самолюбие, и в тон Ярославу Вика пожала плечами:
– Прости, завертелась.
В отместку, он сжал её локоть, наклонился и поцеловал, удерживая затылок. Вместе с наслаждением и мазохистской радостью, Вика мгновенно ощутила бешенство. Она собиралась его оттолкнуть, но Ярослав изменил тактику и поцелуй стал более настойчивым. Его горячий язык ворвался в её рот, пожирая, упиваясь сопротивлением.
– Я не собираюсь спать с тобой! – со сбившимся дыханием выпалила она, когда, наконец, он оставил её и посмотрел в глаза. У неё было жуткое чувство, что он прекрасно понимал, о чем она думала, и от начала до конца чувствовал всё, что она испытывала.
– Ну да, и мы оба знаем, что мне достаточно пары минут, чтобы заставить тебя передумать, – заметил он, уже будучи на полпути к дому.
Вика взбудоражено смешала ультрамарин и бордо, негодуя и трясясь от тогдашней растерянности. Лицемерный подлец! Двуличный предатель! Чванливый…! Она никак не могла придумать слово, достаточно едкое, чтобы унизить его. Раздраженно убрала волосы с лица и оглянулась на алебастровую красавицу-машину. Та преспокойно стояла рядом с калиткой. Открытая.
Насколько Вика знала, ключи лежали в бардачке, вкупе с документами на её имя.
Он должен ответить за свое наглое поведение. Он жестоко и грубо обошелся с ней. Этот смеющийся, несгибаемый мужчина заслужил того, чтобы быть заживо сваренным в кипятке. Он – эгоистичный, трусливый лжец. Притворщик!
Он давно ушёл, а она всё ещё ощущала его взгляд и щетину на щеках.
Она ещё не вполне справилась с собой, когда во двор впорхнула Ольга, а за ней – её обновленный муж. Помня их попытки вербовать её в сторонники Выгорского, Вика заведомо вооружилась. Но кажется, молодые не заметили её колкостей – они были так слащаво-счастливы – что Вике захотелось огреть обоих сковородой. Рядом с ними она себя чувствовала одинокой голытьбой. В довершение всего, когда наконец-то Андрей свалил к Ярославу, Ольга снова завела песню «почему бы тебе не простить его»? Вика пошла обходным путем, спросив, когда это Ольга успела помириться с мужем.
– Вчера, – искрясь от счастья, вымолвила та, – мы обо всем поговорили. Он любит меня! А я его! Вика, я на седьмом небе. Он любит меня! Он не собирается меня отпускать! Он так много готов ради меня сделать! Знаешь, когда ты выходила за Ярослава, я тебе так завидовала. Ты светилась. Я сейчас то же самое чувствую! И Андрей мне такое про Ярослава порассказывал, о-го-го! Но я тебе ничего не могу передать. Он с меня слово взял. Когда ты уже простишь его, и мы сможем все вместе тусоваться?
Вика скисла, никаких сил не осталось оказывать противодействие попыткам «вправить мозги»:
– У меня нет никаких доказательств, что
– Думаешь, ему нужны доказательства?
– Думаю, да. Любому человеку, тем более мужчине, тем более Выгорскому – нужны доказательства, – Вика положила кисти, вытерла руки, и они пошли в дом.
– Он стал как ручной котенок. Когда ты не смотришь на него, он пожирает тебя глазами. Даже я, а ты знаешь, я его убить была готова, верю ему.
– Ты веришь ему, потому что веришь своему мужу. Наверняка, они тебе оба зубы заговаривают. Надеются и мне заговорить.
– Даже если так. Я ещё в жизни не встречала мужчину, который действовал бы по всем фронтам. Как пить дать, он и с брательником своим договорился: тот тоже тебе песни поет.
– Угу, – Вика присела на диванчик, положила затылок на подголовник, Ольга пристроилась рядом.
В доме было прохладно. Булькнула вода в бойлере, капля упала на окно. Крякнула печка.
– Я начинаю завидовать. Ты можешь просить у него всё, что угодно.
– Да не хочу я ничего просить! – взвилась Вика, – я хочу, чтобы он оставил меня в покое!
– Нет! – Оля смешливо покачала головой, – ты не этого должна хотеть! Помни: мысль материальна. Представь, что он действительно оставит вас. Что ты будешь думать? Что он подонок. Это так и есть. Но! Счастья тебе это не прибавит. Ты должна думать о своем благополучии. О будущем. Как ни крути, любишь ты этого подонка. Ты должна думать, как поверить ему. Потому что вся проблема в твоей голове. Я понимаю, почему она там. Она имеет полное право там быть. Эта проблема. Как только ты найдешь способ убрать её из головы – ты будешь счастлива, – Ольга улыбнулась с ноткой грусти. – Я тебя очень люблю. Ты один из самых дорогих людей в моей жизни, – в её глазах стояли слезы, – я видела всю вашу историю. Я понимаю твой страх. Но ни я, ни Андрей, ни Димка, ни даже Ярослав (хотя он очень старается) – не можем переключить тумблер в твоей голове – только ты сама, – она покачала головой, – может быть, тебе вся жизнь потребуется на это, я не знаю. Но хотя бы подумай, что решение в твоей голове, – видя готовое вырваться у Вики возражение, Ольга подняла руку, её глаза были влажными. – Я знаю, ты хочешь спросить с какого фига, ты должна его прощать? Я тебе объясню. Да, его счастье – в твоих руках. Ты можешь лишить его этого счастья. Беда в том, что он – голова, а ты шея, знаешь, да? Он – ветка, а ты – лист, растущий на этой ветке. Ты – дом, он – его фундамент, – слеза скатилась по её щеке, – позволь вам быть счастливыми. Это больно. Страшно. Но кто, как ни женщина, обязан уметь идти навстречу?
У Вики покатились слёзы. Как она устала. Она наклонилась и обняла подругу. Какое счастье, что с ней был этот человек. Человек, который понимал и чувствовал её. Поддерживал и любил. Не в силах молчать она прошептала.
– Это его ребенок, – Вика посмотрела в голубые глаза.
– Его? – слёзы как будто мгновенно высохли у Ольги.
Вика кивнула: – Да.
– Он не знает? – Ольга расцвела.
– Нет, ты первая, кому я говорю, – камень скатился у Вики с души, – не рассказывай пока никому. Пожалуйста. Андрею тоже.
Подруга схватила её в объятия и рассмеялась, потом опять хлюпнула носом.
– Как же я счастлива за вас! Он будет на седьмом небе! Ты собираешься ему рассказывать? Я не знала, что ты спала с ним. Ты уверена, что ребёнок его? – она сыпала вопросами и была так взбудоражена, что Вика рассмеялась. Она чувствовала непередаваемое облегчение. Да, она спала с ним. Конечно, она не говорила про их секс. Как можно было в таком позоре признаться? Конечно, она была уверена, что ребёнок его. Она ни с кем больше не спала. Она не знала, когда сможет ему рассказать. Когда этот чертов тумблер переключится в её голове?