Изнанка мести
Шрифт:
– На меня не обращайте внимания. Я лучше постою и понаблюдаю.
Но они, конечно, не стали целоваться. Насколько он помнил, она не воспринимала нежностей в общественных местах, не возбуждалась от секса в гостях и терпеть не могла выставлять напоказ чувства. Для любви Вике требовалось уединение. Цирк был устроен исключительно для него, Ярослава. Он был единственным зрителем, клоуном, приглашенным, и участником. Что ж! Он оценил представление, оно требовало соответствующего поощрения, так же как бесстыдное поведение – ответных мер. Ярослав изменил тактику и навис
Теперь, когда ему открылась правда, что она не ухлёстывала за его братом, когда он не понимал, как она могла улыбаться, если осталась в нищете с ребёнком под сердцем, когда он видел всё то же спокойное, нежное лицо, равнодушие, с которым она защищалась от него, его ревность к её доверию к Диме, к их дружбе, была более жгучей, чем если бы они были любовниками. Тогда он хотя бы презирал их и знал ей цену.
Что же теперь? Теперь его мучило, что другой, не он, протянул его любимой руку помощи, добился её милости, мог приходить в её дом, разговаривать и смотреть не останавливаясь.
Больше этого не будет!
– Неужели обязательно трогать мою женщину своими грязными лапами? – Ярослав отметил, что розовый пиджачок, совсем немного открывающий Викину полную грудь, очень шёл ей. «Наверное, вид с Диминого места лучше», – подумалось ему, когда он услышал слова брата:
– Эта женщина – моя, – супостат не убрал свою клешню, только радушно склонил голову. Вика настороженно облизала губу.
– Чёрт! – Ярослав ожидал более едкого ответа, – я испытываю благоговение!
– Достаточно просто убраться отсюда, – Вика сверкнула глазами.
– Да, будь добр, – поддразнил он её, глянув на Димку, – свали!
– Это касается тебя! – взвилась малышка.
Ярослав проигнорировал её выпад.
– Оставь нас одних, прошу тебя, – он миролюбиво посмотрел на брата, не особо рассчитывая на результат. – Мне надо поговорить кое о чем с твоей девушкой, – он весь превратился в смирение, – ведь она когда-то была моей женой.
Дима неожиданно быстро поднялся, наклонился к Вике, и предупредительно посмотрев на неё, выдал:
– Скажи моему брату, что ты никогда не собиралась спать со мной.
Вот это да! У Ярослава чуть челюсть не отвисла. Однако Вика вдруг рассердилась. Видимо, в ней взыграла уязвленная гордость. Она отчетливо радировала:
– Я именно собиралась!
Ярослав счёл нужным качнуться на пятках и усмехнуться.
– Хороший удар.
Собеседники посмотрели на него как на редкостного психопата. Дима медленно повернулся к Вике и цокнул языком:
– А теперь скажи правду.
На лице её было написано, как ей захотелось убить их обоих. Вика сжала губы, вознамерившись, надо полагать, послать их, но быстро передумала:
– Ладно! Тогда я расскажу ему, как ты предлагал мне стать твоей женой!
Ярослав выругался. Он тоже подумал об убийстве. Когда этот придурок мог додуматься до такого?
Дима с укоризной посмотрел на Вику, словно она была неразумным дитя, потом перевел взгляд на Ярослава.
– Обещай мне, что не причинишь ей боли.
– Ты знаешь меня, –
– Этого-то я и боялся.
Дима бросил на них последний взгляд, выражающий, как показалось Ярославу, надежду, и ретировался. Щуплый и высокий, он, неторопясь, ушёл прочь.
– Могу я сесть? – Ярослав состроил на лице самую покорную гримасу.
– Нет! – огрызнулась она, и он опустился в мягкое, обитое синим плюшем кресло.
Глава 30. Предложение третье.
Творец! отдай ты мне назад
Её улыбку, нежный взгляд,
Отдай мне свежие уста
И голос сладкий, как мечта,…
М.Ю. Лермонтов
Ярослав проследил, как Вика с тоской и тревогой посмотрела вслед Диме, но осталась на месте. Видимо, бежать сочла для себя слишком малодушным.
– Я уже пообедал, возьми себя в руки, – попробовал он шуткой разрядить обстановку, – я не собираюсь убивать тебя сейчас.
– Никто тебя здесь и не боится, – воинственно бросила она, не дав ему шанса.
Он вздохнул:
– Ты вознамерилась опять затеять битву со мной, не так ли?
– Я не делала ничего подобного. Битвы – это по твоей части, – процедила она.
– Нет, делала, но я не в боевом настроении сейчас, – на несколько минут он замолчал, задумавшись. Когда он заглянул ей в глаза, почувствовал, что тело словно омыли прохладной освежающей росой. Ощущение было таким сильным, что ему захотелось навечно остаться с ним. Он опять был сражен неудержимым желанием прикоснуться губами к её губам. – У вас нет никакого романа с моим братом, – выдал, наконец, он. – От свежего аромата её кожи рот наполнился слюной. Что она с ним делала?
– Есть!
– В это трудно поверить.
– Не понимаю, почему, – он уже достаточно хорошо изучил её, чтобы не заметить, что сладкая улыбка была искусственной, – Дима очень привлекателен. Он умный, и он…
– Оставь при себе дифирамбы моему брату.
– Он меня любит!
«А ты его?» – уже было готово слететь с языка, но Ярослав был слишком уверен в своих выводах, чтобы требовать от неё ещё одну ложь.
– Поверю тебе на слово, – развязно улыбнулся он, – но факт заключается в том, что вы – не любовники.
– Откуда тебе это известно?
– Просто знаю, и всё. Я видел, как вы общались, когда полагали, что я за этим наблюдаю. Строили глазки, держались за ручки, даже обнимались.
– Разве не так ведут себя влюбленные?
– Вот оно! Если мне и нужны были доказательства из твоих уст, я их получил! – он не мог сдержать торжества. – Нет! Чёрт подери, ты сроду бы ко мне не прижалась на людях!
– Я тебя и не любила никогда! – пресекла она, но Ярослав не слушал.
– Самое смешное, знаешь что? Ты ведешь себя так почти с каждым мужчиной, которого встречаешь при мне. Надуваешь губки, касаешься его своими тонкими пальчиками, заигрываешь!