Измены
Шрифт:
И мисс Прескотт объяснила.
Как Джейн Прескотт и предполагала, у Лары никогда не было никакого намерения обращаться в прессу. Она просто сыграла на трусости своего отца, чтобы выудить у него подтверждение в причастности к болезни и смерти ее матери. И хотя она верила в высший суд и возмездие, она не ожидала, что оно придет к нему так скоро: история связи Картера Кинсли с восемнадцатилетней девушкой облетела все газеты следующего дня, вынудив его тем самым снять свою кандидатуру.
Лара понимала, что отец достоин
С другой стороны, мисс Прескотт, согласно последним статьям, исчезла.
Через неделю после скандального падения Картера Кинсли в театр на имя Лары принесли пакет. На конверте не было обратного адреса, а также никакого пояснения. В нем были фотографии ее матери вместе с ее отцом и пакет истертых любовных писем.
В день премьеры начало спектакля назначили на семь вечера, чтобы телерепортеры смогли поместить свои заметки о нем в одиннадцатичасовых новостях. Сбор актеров также сдвинулся на час, то есть они собрались к пяти.
С тех пор как Лара переехала в Нью-Йорк, у нее не было большой необходимости прятаться от публики, поэтому она была совершенно не подготовлена к встрече с толпой, поджидавшей ее у театра.
Полицейские кордоны сдерживали поклонников, собравшихся здесь спозаранку, тем самым доказывая, что их страстное желание увидеть кинозвезду было сильнее, чем ожидание самого спектакля. Репортеры и фотографы ринулись к ее лимузину.
Кэл приехал в театр первым. Он стоял незамеченным на тротуаре, когда увидел, что происходит. Он быстро открыл дверцу машины и помог ей выйти.
— Держись за меня, — скомандовал он, задыхаясь. — Я помогу тебе выбраться отсюда.
Защищая ее, он обхватил левой рукой ее плечи и прижал к себе. Ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным в том потоке вопросов, которые на ходу задавали репортеры.
— Мисс Лайтон должна подготовиться к выступлению. Вы можете взять у нее интервью после окончания представления.
Кэл с таким же успехом мог разговаривать с самим собой. Перед лицом Лары появились микрофоны, засверкали вспышки ламп, зажужжали мини-камеры.
Идя вслед за ними, репортер из «Пост» настойчиво спросил:
— Вам нравится играть на сцене, Лара?
В отличие от Кэла Лара знала из собственного опыта, что игнорирование прессы только еще больше возбуждает ее натиск.
— Я никогда к другому и не стремилась.
Строгая дама из «Энквайер» оттолкнула всех остальных; ее тон был столь же агрессивен, как и ее манеры:
— Мы слышали, у вас было много проблем во время репетиций, и из-за этого чуть не отложили премьеру.
— Это глупость, — усмехнулся Кэл и бесцеремонно оттолкнул женщину.
Она преследовала их по пятам с упрямством разъяренного быка.
— Лара, что вы скажете о словах вашего бывшего мужа,
Лара неестественно рассмеялась:
— Именно поэтому он и является моим бывшим мужем.
— Что вы думаете о тех слухах, — выкрикнул кто-то, — что букмекеры Голливуда ставят четыре к одному против критиков Нью-Йорка, что сегодня вы срежетесь.
Лара снова засмеялась. Кэл продолжал тянуть ее за собой, чувствуя, как она дрожит.
— Видимо, я совершенствуюсь, — бросила она. — В самом начале репетиций ставили десять к десяти.
Кэл и Лара уже почти достигли ступенек, ведущих к входу в театр, когда строгой даме все-таки удалось прорваться к ней уже у самого входа.
— Что вы будете делать, если не пройдете как серьезная актриса, Лара? — сухо спросила она. — Опять будете раздеваться?
Все засмеялись. Замелькали вспышки, схватывающие растерянное лицо Лары. Она не нашлась, что ответить на этот раз. Единственное, что она могла сделать, — это последовать по ступенькам за Кэлом, собрав в кулак всю свою волю и гордость.
Кэл проклинал эту журналистку. Затем, хмурый от огорчения, он посмотрел Ларе в глаза.
— С тобой все в порядке?
Она кивнула, но Кэл заметил в ее глазах слезы и неуверенность. Он знал, насколько была уязвима ее уверенность в себе как актрисы.
— Не позволяй этим ублюдкам приближаться к себе, Лара. После твоего сегодняшнего выступления им всем придется проглотить свои слова, включая твоего бывшего мужа.
Лара безнадежно махнула рукой.
— Не имеет значения, как я сыграю эту роль, Кэл, — я теперь это знаю. Я не могу победить. Они найдут какие-нибудь пути, чтобы низвергнуть меня. Чего мне действительно жаль, так это того, что в это дело я затянула тебя и Пат.
Она отвернулась, чтобы он не мог видеть ее слез.
— Лара, ты на самом деле победишь. — Взяв ее за плечи, Кэл повернул ее к себе. — Каждый раз, когда ты ступаешь на эту сцену, это уже победа. Вот чего тебе не могут простить эти ублюдки. У тебя хватило мужества порвать с этим, потому что ты хотела стать больше чем секс-звездой. И теперь ты знаешь, какая ты хорошая актриса. Ты доказала это на репетициях. Никто никогда не сможет снова отнять это у тебя.
Его руки потянулись разгладить испуг на ее лице.
— Господи, как бы я хотел, чтобы ты видела, как красива ты в спектакле. Я не говорю о твоем лице или теле. Ты вся светишься изнутри, и это — что бы ни случилось с тобой — ничто и никто не сможет разрушить. Ты освещаешь собой всю сцену.
Слова Кэла шли из глубины сердца, его глаза горели любовью. Лара онемела, в ответ ее губы раскрылись нежно и чувственно.
— Лара, я так люблю тебя! — вырвалось у него.
Он даже не представлял себе, как сейчас она нуждалась в этих словах. Он поцеловал ее со страстной нежностью, и она пошла ему навстречу, раскрываясь, как цветок. Он сгреб ее в свои объятия, словно боялся опять потерять. Так долго отвергаемая ею волна любви с новой силой захлестнула ее. Она прижалась к нему каждой своей частичкой.