Измены

Кэйми Джина

— Моему отцу?

— Я имею в виду, что это была ее навязчивая идея. Она отказывалась принимать тот факт, что твой отец погиб во Вьетнаме.

— Кто сказал вам, что он погиб во Вьетнаме? Прескотт?

— Да.

Ларе понадобилось время, чтобы полностью переварить сказанное Элен.

— Куда они отвезли мать? В «Белевью»?

— Нет, тогда бы об этом узнала полиция. Прескотт отвезла ее в знакомую ей частную клинику.

— А случайно вы не запомнили название этой клиники?

— Я даже не спрашивала. Я была настолько благодарна ей, что она

все взяла на себя, что даже не спрашивала ни о чем. Из-за всех этих наркоманов, живущих тогда здесь, я не могла рисковать, лишний раз сталкиваясь с полицией.

— Но почему Прескотт должна была бояться полиции?

— Не знаю. Я никак не могла понять, почему пресса должна заинтересоваться какой-то Анхелой.

«Лорис, я же говорила тебе, что твой папа — очень важная персона».

Слова матери эхом отозвались в ее голове, словно еще один кусочек мозаики встал на свое место.

— Вы не знаете, ей удалось избежать огласки?

— Не знаю. Извини, я очень хотела бы помочь тебе.

— Вы мне очень помогли, Элен, — заверила Лара с благодарной улыбкой. — Вы открыли мне первый ход.

Следуя по направлению, указанному служащим информации, Лара поднялась по эскалатору на следующий этаж. Отделение нью-йоркской публичной библиотеки, расположенной в центре Манхэттена, не блистало архитектурной пышностью, но внутри оно было отделано в стиле «модерн». Стены просторной комнаты с высокими потолками были выкрашены белой краской. Ковер поглощал звуки шагов, оберегая тишину.

Она подошла к секции с табличкой «Периодика».

— Газеты или журналы? — автоматически спросила невысокая худенькая женщина, сидевшая за стойкой.

— Газеты, — сказала Лара.

— Какого года?

— 1967-го.

— Вся периодика такой давности хранится на микропленке.

Она шлепнула бланком заказа о стойку перед Ларой.

— Напишите дату и название газеты. Каждую кассету можно держать неделю. Вам разрешается две недели.

Шариковой ручкой, прикрепленной к стойке тонкой металлической цепочкой, Лара быстро заполнила бланк. Женщина скрылась за металлическими шкафами и вскоре возвратилась с двумя квадратными белыми коробками. Она протянула их Ларе вместе с карточкой, на которой был напечатан длинный номер.

— Номер машины — десять.

— Спасибо.

Прямо напротив стойки с периодикой рядами стояли столы с устройствами для просмотра микрофильмов. Следуя инструкциям, написанным на машине, она просунула широкую ленту пленки сквозь металлическое приспособление на принимающую катушку. Несколько раз повернув ручку, она вывела изображение «Нью-Йорк таймс» на экран и навела резкость.

Лара долго смотрела на дату, которую она никогда не забудет: понедельник, 8 сентября 1967 года. День, когда закончилось ее детство. Потом она пробежала страницу за страницей, колонку за колонкой, отслеживая имя, которое не знала, лицо, которое не могла вспомнить.

Ее отец, она была уверена в этом, был той персоной, которую Прескотт защищала. Скандал, затрагивающий любовницу и незаконнорожденную

дочь «важной персоны», был бы грандиозной новостью, а не болезнь ее матери.

Лара обнаружила, что в этот день случилось несколько скандальных событий, включая взяточничество, политическую коррупцию и недозволенный секс в высших кругах, но нигде не упоминалось о неизвестной молодой женщине по имени Анхела Касталди. Так как ее мать привезли в больницу рано утром, она решила, что отчет об этом мот быть напечатан на следующий день. Но не было никакого упоминания об этом случае и в газетах за среду, как и в другие дни этой недели.

Отказываясь сдаваться, она поставила следующую катушку с микрофильмом, в которой содержались новости следующей недели. К тому времени, когда. Лара дошла до субботних новостей, она вынуждена была признать: прикрытие Прескотт сработало.

Только для того, чтобы закончить катушку, она стала просматривать воскресный номер «Таймс», в котором были помещены рекламы. Лара еще покрутила ручку и увидела светские новости, где ей бросились в глаза известные имена. Она перекрутила пленку еще немного, чтобы посмотреть на следующий заголовок:

КЛАУДИЯ ПИГГОТ ДЕЛАФИЛЬД ВЫХОДИТ ЗАМУЖ ЗА КАРТЕРА КИНСЛИ.

«Не тот ли это Картер Кинсли, чьей предвыборной кампанией сейчас заправляет Прескотт?» — подумала Лара, читая дальше:

Мр. и Мсс. Лайонел Пиггот Делафильд объявили помолвку их дочери, мисс Клаудии Пиггот Делафильд, с мистером Картером Кинсли.

Лара изучила приложенную к объявлению фотографию невесты. У нее было высокомерное выражение лица и несомненно аристократическая внешность. Она соответствовала статусу жены сенатора. Лара продолжала читать дальше:

Мр. Кинсли закончил Школу общественных международных отношений при Прикстонском университете, где был избран в «Фи Бета Каппа». Последние годы он был сотрудником Аглериканского консульства в Сайгоне. В настоящее время президент фирмы «Тор-Тэк»...

Лара не могла оторваться от экрана:

...В ближайшем будущем мистер Кинсли планирует вступить на политическую арену.

Ей потребовалось время, чтобы вникнуть в значение ее находки. Она увидела чек на сумму в пять тысяч долларов, который ей выдала Прескотт в день окончания школы, так ясно, словно он был помещен на экране, так ясно, будто и теперь она держала его в руках и с нетерпением читала название на счете, надеясь увидеть фамилию отца.

Когда Лара позже, уже в своей квартире, снова думала об этом, она была удивлена собственной реакцией. Всю жизнь она жаждала узнать имя отца, а теперь, когда она уверена, что узнала, ей захотелось отделаться от него. Его женитьба на другой женщине, должно быть, и была причиной болезни матери. Ее мучили вопросы: «Что случилось в тот день, когда они ездили к нему на его загородную виллу?», «Куда Прескотт отвезла ее мать?», «Как она умерла?»

До того момента, пока она не получит копии сертификата о смерти матери, она должна найти ответы на эти вопросы. Она не остановится, пока не узнает всей правды.