Измены
Шрифт:
«Он на самом деле обо всем позаботился», — заметила она про себя. Висел парик цвета ее прежних платиновых волос, чтобы скрыть коротко остриженные волосы; вечернее платье, расшитое черными блестками, с вырезом, который на спине доходил до талии, и длинными облегающими рукавами, чтобы скрыть шрамы на ее запястьях. Все было продумано — вплоть до золотых сандалий на ногах куклы и вечерней золотой сумочки, висевшей на ее руке.
Лара продолжала сопротивляться.
— Почему бы тебе не взять на вечеринку эту куклу? Уверена, что никто не
Он нахмурился.
— Пожалуйста, не осложняй то, что ты уже натворила, Лара.
— Серьезно, Гриф, я хочу, наоборот, упростить все для тебя. — Она обошла его. — Дай мне только развод и позволь выкупить остальную часть контракта, и тебе больше никогда не надо будет волноваться на мой счет.
Он посмотрел на нее как-то загадочно:
— Может быть, ты и права, — сказал он с улыбкой. — Конечно, я должен был понять, что вечеринка будет слишком волнующим событием для первого дня твоего пребывания дома. Почему бы нам не попьянствовать в Джаруцци?
— Гриффин, неужели ты не слышал, что...
— Разреши мне приготовить все, — настаивал он с супружеской заботливостью. — Я знаю, как ты любишь.
Он нетерпеливо заспешил в ванную.
— Я тоже приму с тобой. Мы с тобой давно уже не любили друг друга в Джаруцци.
«Один из нас сумасшедший, — подумала Лара. — Конечно, мы не совсем нормальные, но один из нас определенно сумасшедший».
С того места, где она стояла, у нее был прекрасный обзор всей ванной: раковины, зеркального шкафчика над ней. Нигде не было ни единого пятнышка, все сверкало белизной. Пропитанная кровью секция коврового покрытия была заменена; работа была проделана настолько четко, что даже в швах ничего не осталось. Впечатление было такое, что здесь вообще ничего не происходило.
— Какие масла для ванны ты сегодня предпочитаешь? — спросил Гриф, показывая на ассортимент на золотой подставке. — Жасмин? Сандаловое дерево? Как насчет муската?
— Так как ты отказываешься со мной говорить, мне больше незачем здесь оставаться! — крикнула в ответ Лара. — Когда ты будешь готов со мной разговаривать, позвони мне.
Размеренными шагами она покинула уборную и была уже на середине гостиной, когда ее догнал Гриффин.
— Я не думал, что ты достаточно хорошо себя чувствуешь для серьезного разговора сегодня, — пояснил он.
Взяв за руку, он потянул ее назад. В стремлении побыстрее все закончить, Лара пошла за ним к креслу. Он сел рядом с ней.
— Я не меньше тебя хотел бы разрешить все недопонимание между нами. Но...
— Всегда эти «но», — продолжила она прежде, чем у него появилась возможность взять инициативу.
— Но сначала мы должны закончить «Доминик».
Она была готова к тому, что завершение съемок будет условием их развода.
— Нет, я не могу. Я не буду, — резко перебила она. — И что бы ты мне ни говорил или ни делал, не заставит меня передумать.
Он откинулся назад.
— Ты действительно ничего не понимаешь, да? — сказал он жестче. —
— Господи, Гриф, ты когда-нибудь можешь думать не только о себе? Я не могу закончить картину только потому, что нездорова. Я не смогу пройти через это еще раз. Это то, что толкнуло меня на...
— Если ты говоришь о сцене изнасилования, — оборвал он, выпрямившись, — то в этом нет проблем. Мы не будем ничего переснимать. Это фантастика. Все, кто видел твою игру, визжали от восторга. Мы...
— Игру?
— Говорили о высшей Академической награде.
— На беду, ты не сделал съемок моей «игры» в ванной. Держу пари, я бы сразу получила «Оскара» за эту «игру».
— Это не смешно.
Казалось, он неподдельно обижен ее словами. Она засмеялась.
— Это ты мне говоришь?
Ему понадобилось время, чтобы сделать глубокий успокаивающий вдох и потом уже продолжить:
— Лара, мы говорим о каких-то четырех-пяти сценах, которые оставалось доснять, перед тем как ты... заболела. Мы уже все отсняли, что касается тебя, необходимы только вставки крупным планом. И это все.
— Не требуй от меня этого, Гриф. Возьми все это из других сцен или из других наших фильмов. Никто никогда не заметит разницы.
— Ты делаешь это мне назло?
— А что бы ты делал, если бы я умерла?
— У тебя сегодня действительно какие-то нездоровые шуточки.
Она посмотрела на него тяжелым взглядом.
— Я не шучу. Я была на грани этого, ты знаешь.
Откровенно расстроенный, он всплеснул руками и поднялся.
— Я не могу разговаривать с тобой, пока ты в таком состоянии.
Лара тоже встала.
— Может, тебе будет лучше разговаривать с моими адвокатами? Я попрошу их связаться с тобой.
Ей доставило удовольствие, когда она заметила замешательство в его глазах. Из застегнутого отделения своей сумочки она достала сложенный квадрат бумаги и протянула ему.
Он с осторожностью взял его в руки.
— Что это?
— Я сняла дом — настоящее бунгало — в Вэлли. Это номер моего телефона.
— Что толкнуло тебя на это? — спросил он. — Психиатр-лесбиянка?
— Это была моя идея, а доктор Аронс совсем не лесбиянка. Для тебя любая женщина, находчивее и умнее тебя, если носит нормальные, удобные туфли, уже лесбиянка. И, пожалуйста, не переводи тему разговора! Неужели это так непостижимо для тебя, что я смогла принять свое собственное решение?
— Она не проводила с тобой сеансов гипноза, нет? — спросил он с тревогой в голосе. — Постгипнотические реакции, да?
— Я должна была предусмотреть, что у нас с тобой не получится разговора. — Лара бросила бумагу на позолоченную поверхность стола. — Скажу своим адвокатам, чтобы они соединились с тобой. С ними ты сможешь обсудить договор о разрыве контракта и сроки развода.