Измена. Ты пожалеешь...
Шрифт:
Ева не простила и не забыла. Очевидно, ей не понравилось мое интервью, в котором я опроверг слухи о нашем романе. Тогда она решилась отомстить и не пожалела в жажде мести чувства своих близких, прокрутив их в мясорубке, словно мясо на фарш!
***
Время утекает в никуда. Лиза колеблется и, поддерживаемая своей семьей, все-таки решила заглянуть к родителям. Я настойчиво пошел следом.
Зная, что мне не рады.
Оказывается, довольно непросто вынести тотальное осуждение и отчуждение в моменты, когда
Так близко, как никогда ранее.
Буквально на страже спокойствия и сохранности своей семьи.
Ева хотела добиться внимания, и ей это удалось. Все только о ней и говорят…
Более того, пока я выяснял отношения с Лизой, теща с тестем успели позвонить в полицию!
— Какого черта, спрашивается! Что за самодеятельность такая? — рычу, зыркнув на тещу, которая бледнее мела. — Неужели вы не понимаете, что это просто дешевая уловка? Или вам проделки старшей дочери важнее, чем жизнь младшей дочери и… еще одного внука или внучки?
— Ты теперь не член семьи, Владислав. Так что не тебе нам указывать, — пытается одернуть меня тесть. — Или там, в этой записке… Говорится правда?
Бред.
Просто бред!
«В моей смерти прошу винить… Кузьму Владислава…» — вот как звучала фраза целиком.
Ниже было расписано, что у нас был бурный роман.
Наверное, я до конца дней своих и в следующей жизни тоже буду проклинать тот день, когда решил поддаться на манипуляции и позволил похотливым фантазиям взять верх.
Потому что на квартире, адрес которой указала Ева, нашли следы ее крови и… ни следа ее самой.
У следствия появились вопросы.
Ко мне…
Ведь Ева пропала, и этот факт мне не понравился, потому что в голову злобной гадины могло взбрести все, что угодно…
Глава 36. Она
— Папу задержали, — голос Вари. — Мам, ты меня слышишь? Папа в тюрьме! Ужас какой…
— Слышу, Варь, — открываю глаза.
Только вздремнула на диване. Сумасшедшие сутки на ногах…
Я едва сомкнула веки и незаметно уснула сидя в зале на маленьком диване, и тут — Варя.
Она уезжала по своим свадебным делам, потеряла нить происходящего из виду, теперь вернулась и шокирована происходящим.
— Ой, прости. Ты, кажется, спала? Наверное, я зайду позже.
— Вообще-то ты меня уже разбудила, — отвечаю осипшим голосом.
О боже! Только простыть мне не хватало для полного счастья! А еще я не могу сдвинуть левую ногу, она кажется «уснула» от длительного пребывания в неудобной позе.
— Ты заболела?
— Не знаю. Принесешь мне попить? — прошу я.
— Да. Конечно. Сейчас…
Варя отправляется за стаканом воды, но вид у нее растерянный, без слез не взглянешь.
Когда она приходит, моя
Когда закончатся эти проблемы?
Сколько испытаний выпало на нашу долю за последние месяцы… Я говорю мы и подразумеваю всех нас, нашу семью. Это коснулось всех. Никто не остался непричастным и не запачканным.
Возможно, потом… наступят более светлые времена, но пока… у нас черная полоса.
— Вот держи.
Варя принесла графин с водой, высокий стакан и лимон, нарезанный ломтиками.
Я была приятно тронута: не ожидала, что моя эгоистичная старшая дочь могла вспомнить в такой момент, что я любила пить воду с лимоном.
— Спасибо большое.
— Лимон возьмешь? — спрашивает она.
— Знаешь, нет. У меня в последнее время такая изжога. Из-за беременности. Список привычных продуктов сократился вдвое.
— Это всегда так? — спрашивает она осторожно. — Изжога, тяжесть, настроение… Как будто застряла в навозной куче…
— По-разному бывает, — отвечаю я с тихим смехом и стучу ладонью по дивану.
Немного поколебавшись, Варя садится рядом.
Уже довольно поздно. Все спят… И только мы полуночничаем.
— У тебя уже какие-то признаки появились?
— Только один, — говорит Варя шепотом. — Я полюбила вонючий сыр. С плесенью. Могу есть на завтрак, на обед и на ужин! Не представляю, как потом от меня смердит.
Боже, какая она еще… девочка совсем! Мы ее баловали, баловали и вот результат. Мне стоит признаться, что моего участия в этом тоже было немало, а еще мне нравилось, как Влад без ума от наших девочек…
В общем, мы теперь пожинаем то, что посеяли. Как говорится, чего теперь на зеркало пенять. Но все-таки сквозь панцирь эгоизма Вари пробивается и кое-что человеческое, значит, не все потеряно…
— А у тебя, значит, изжога?
— Да уж лучше изжога, чем… аллергический ринит, например. У одной знакомой так было. Нос закладывало безо всяких причин, дышать могла только с каплями… Ничего приятного!
— Да уж. Я думала, это легче. А дальше? — стискивает мои пальцы.
— А дальше тебе предстоит понять, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Она принадлежит твоему ребенку в ближайшие месяцы и годы. Ты для него весь мир, солнышко. Няни, помощники… Конечно, у тебя все это будет, но все-таки, когда ты для кого-то целый мир, то прощаешь многое… И недосыпы, и усталость…
Варя призадумывается, потом тянется ко мне, обнимая.
— Прости. Я вела себя мерзко… И даже сейчас меня заносит. Так страшно… Я ни с кем не могу поговорить об этом. Гриша смотрит на меня так, будто я его уже достала своими… разговорами.