Измена. Ты пожалеешь...

Ярина Диана

И вот…

Пожалуйста…

Долгожданный аукцион, на котором продают поместье.

Ушло за кругленькую сумму, плюс, в комментариях, смачно обсуждают, сколько долгов висит на этом поместье.

Но не это главное! Заголовки и первые строки обсуждают того, кто купил это поместье — Кузьма Владислав, и в подарок, для кого.

На фото мой муж и Ева.

Она одета роскошно в черное, переливающееся платье, на плечах — меха какие-то, перчатки до локтей. Красная помада, сумочка и туфли в тон.

Она выглядит будто кинодива

на красной дорожке, и они очень-очень близки!

Есть еще несколько новостей, которые мусолят «бурный роман известной актрисы и миллионера».

Гадают, куда он дел свою жену… Кто-то уже пустил слух о нашем разводе.

На провокационные вопросы Ева отвечала загадочной улыбкой.

Вот и ответ, с чего вдруг Влад расщедрился и разблокировал мои карты. Он просто сделал последний шаг и во всеуслышание обозначил свои планы!

Вот для кого он облизывался на это поместье…

Поместье для настоящей принцессы, не для ее бледной копии.

— Да, Вить. Ты прав. Уехать — самое верное.

***

Он

— Как долго я тебя ждала… Наконец-то нам никто не помешает. Любимый…

В последний миг я встряхиваю Еву.

— Любимый? Куда лезешь? Место свое забыла?! — вырывается из меня с огненным дыханием.

— Ох.

Ева мгновенно откатывается назад и, как ни в чем не бывало, грациозно опускается на колени, перебросив волосы через плечо.

— Хорошо, поняла. Сегодня ты хочешь быть грозным и жестким. Я не против… Со мной ты можешь быть любым! — проворно тянется к пряжке моего ремня.

— Ты с дуба рухнула? Вон пошла. Я пришел сюда не за этим!

— Но за чем же? — удивляется она, развернувшись в мою сторону.

Сделав несколько шагов по коридору, ударом кулака снес декоративную вазу с комода. Там стояли сухоцветы.

Осколки брызнули во все стороны.

— Это был… Очень… Дорогой фарфор! — ахает она, прижав руки к груди.

Томности в ней, как не бывало. Она бросается к осколкам и торопливо перебирает веточки.

Не понимаю, что такого в этих вениках засушенных. Лиза живые цветы любит, а эта… Смотреть на нее не могу! Кретин…

По голове себе настучать хочется. Кулаками!

Прозрел…

Что я хотел получить, а? Ну, что…

Пройтись теми тропками, которыми не ходил? Купить все, на что не хватало денег!

Я ведь уже пробовал и не получал ничего…

Так с чего я решил, что воплотив одну из фантазий, вдруг стану тем самым… из прошлого.

Фантазия-то поблекла.

Не все золото, что блестит.

И, конкретно с этой фантазии даже позолота местами слезла.

Внезапно я замечаю, как между тонких пальцев Евы проскальзывает какой-то пакетик.

— Что это у тебя?!

Глава 31. Он

— Не понимаю, о чем ты.

Через миг пакетика в пальцах Евы не стало. Он будто растворился.

Миг —

и его уже нет.

Мне даже захотелось глаза протереть кулаками, чтобы прочистить зрение. Вот это фокусы!

— Показывай! — рычу, сжав кулаки.

— Владислав, какая муха тебя укусила? — изумляется Ева, изображая желание приласкаться ко мне. — Это же я!

— Это же ты. Вот именно!

Крепко сжав тонкое запястье, встряхиваю Еву хорошенько.

— Доставай!

— Что? Откуда… Влад, если это такая прелюдия, то я предпочитаю игры… в более безопасных местах, где…

Сам не понял, как влепил ей по щеке. Она схватилась и замерла. Я резко рванул ее за халат, вытряхнул карманы — пусто! Дернул за бюстгальтер.

Ева сначала забилась в руках, потом подставляется.

— Я все поняла… Ты любишь… Очень… Очень жестко!

Какая же мерзкая, и так торопливо сама пытается расстегнуть и отбросить в сторону свой лифчик, что у меня не остается никаких сомнений.

В нем что-то есть. Определенно!

Мои пальцы проскальзывают под ткань и цепляют гладкую поверхность. Есть!

Выдергиваю.

Точно. Пакетик. С каким-то веществом!

Вдох-выдох.

Это не безобидная гомеопатия, верно? Иначе бы Ева так тщательно его не прятала и не выглядела сейчас так, словно я схватил ее хвост и пригвоздил к полу.

— Говори, — облизываю губы, над которым выступил соленый, горький пот. — Говори, млин!

Ева стоит, жадно сглотнув. Я только сейчас замечаю, какая у нее длинная, по-птичьи тонкая шея, напоминающая шею ощипанной курицы. Что я в ней… нашел? В ней?!

Замершей в испуге, лицо искажено, губы кривятся…

Всклокоченная, растерявшая лоск. Лифчик повис на одну сторону, и вид ее груди вообще не вставляет.

— Это для чего? Не безобидный же порошок!

Я сам бывал на вечеринках и праздниках ее мужа, знаю, что иногда за закрытыми дверьми гремели весьма небезобидные вечеринки, с большим количеством алкоголя и не только! Так что это не ново для Евы. И я, зная об этом, забыл, что у нее есть возможность… простимулировать себя, может быть, даже меня.

— Влад… — наконец, Ева отмирает, поправляет на себе одежду, пытается придать благопристойный вид. — Что ты, как маленький? Мы, т-творческие люди, иногда нуждаемся в дополнительном вдохновении и источнике энергии. Дай, пожалуйста. Это бодрит, ничего больше.

— Бодрит, значит?! Ну-ка… Взбодрись немного. Прямо сейчас.

— Знаешь, это не самая хорошая идея. Я не злоупотребляю и…

То, как она усердно отказывается принять, наводит меня на некоторые мысли, что здесь может быть не бодрящий порошечек, но кое-что другое. Сколько раз мы болтали тет-а-тет, когда Лиза попросила помочь Еве, а? Я обсуждал дела, просматривал бухгалтерские бумаги ее мужа, вникал. Она наливала мне выпить, болтала обо всем на свете. Мне льстило ее внимание и такой открытый, смелый взгляд на некоторые вещи…