Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
— Ненавижу! — прохрипела сквозь рыдания. — Ненавижу!
Голос сорвался на крик. И я кричала, пытаясь выплеснуть ту боль, что разрывала меня изнутри. Мне отчаянно хотелось избавиться от нее и сделать вдох, но не получалось.
Может, спустя час, а может, спустя целую вечность, я все-таки затихла.
Всё, минута слабости закончилась.
Пора брать себя в руки, потому что впереди ждал еще не один бой, и сдаваться в самом начале я не стану. Мне есть для кого стараться. Я не одна.
Охрипшая,
Мне нужно было умыться и немного прийти в себя.
Скоро должен прийти муж с работы, и я должна встретить его не как жалкая, побитая шавка, а достойно.
И стоило только об этом подумать, как в замочной скважине повернулся ключ.
А вот и он. Царь верных и правдивых. Мужчина, которого я считала лучшим вплоть до сегодняшнего дня.
Еще один взгляд на свое изнеможденное отражение… После ледяной воды стало лучше, но ненамного. Глаза по-прежнему красные, щеки припухли от соленых слез, но делать нечего. Пора играть дальше.
Я вышла из ванной и увидела Глеба с огромным букетом алых роз.
Вину заглаживать пришел или прощальный веник притащил?
Увидев мою помятую физиономию, он нахмурился:
— Тань? Все в порядке?
— Ага, — сказала я и отправилась на кухню, — ужинать будешь?
— Танюш, что с тобой? — он настиг меня в два шага и, несмотря на вялое сопротивление, развернул к себе лицом. — Что случилось?
Конец случился. Наш с тобой.
— Меня тошнило, — я даже почти не соврала.
— От чего?
От тебя… от твоей Оленьки…от вашего нагуляша… от всего.
Хотелось устроить скандал с битьем посуды и швырянием вещей, но кому от этого станет лучше? Мне? Вряд ли. Скорее, Глеб облегченно выдохнет от того, что все раскрылось, и больше не надо играть заботливого семьянина. Да сучка белобрысая поблагодарит за то, что я выполнила за нее все работу.
Так что нет. Не дождетесь. Я буду делать так, как удобнее мне.
— Токсикоз, милый, — несмотря на шторм внутри, я заставила себя кое-как улыбнуться.
— Токсикоз? — в его глазах такое недоумение, что почти смешно.
Боже, ну почему, когда речь заходит о беременности, мужики превращаются в таких тормозных оленей?
?????????????????????????? — Он самый, Глеб. Поздравляю, скоро ты снова станешь папочкой.
Ну что же ты, любимый? Давай улыбайся. Радуйся тому, что в твоем выводке скоро прибавится. Ты же всегда хотел большую дружную семью.
Больше отпрысков и не важно от кого…
Стоп. Никаких истерик. Никаких скандалов. На войне голова должна быть холодной.
А то, что в груди болит и разламывается – это ничего страшного. Справлюсь. Где только наша не пропадала, верно?
Я смотрела
Скажет: ни в коем случае? Иди на аборт?
Или, может: стара ты для таких приключений, Танюха, ох и стара. Я бы на твоем месте так не рисковал, а то мало ли… развалишься.
А может: давай как-нибудь без меня, я пошел?
Все такое вкусное, что даже не понятно, чего бояться в первую очередь.
Однако Прохоров удивил. Вместо ожидаемых вариантов, он внезапно сгреб меня в охапку одной рукой и прижал к себе. Во второй руке по-прежнему болтался веник роз.
— Танька, как я рад, — голос его звучал хрипло и с надрывом. Будто ему и впрям было не плевать.
— Да, ладно, — я не удержалась от маленькой шпильки. — так уж и рад.
— Я только недавно думал, как бы хорошо было, если бы ты снова забеременела.
— Зачем? Чем больше детей, тем сильнее женщина связана по рукам и ногам? И ее проще контролировать?
Я все воспринимала в штыки и была готова искать двойное дно в каждом его слове.
Он нахмурился:
— Ты чего такая колючая?
— Я же сказала – токсикоз. Полощет весь день. Все бесит.
— Хочешь, в магазин сгоняю? За твоими любимыми сушеными персиками?
Надо же, запомнил гад, чем в прошлые беременности спасалась. От этого еще обиднее. Мы же друг друга как свои пять пальцев знали, всем делились, во всем поддерживали. И он мне такой нож в спину загнал…
— Как хочешь, — я высвободилась из его рук и отстранилась, — по какому поводу цветы? Накосячил?
Черт, опять не сдержалась.
— Почему сразу накосячил? Просто захотел тебя порадовать.
Хватит уж, нарадовалась я сегодня по самые уши. Не помереть бы от столь безудержного веселья.
Он протянул мне букет, а я не спешила его брать. Алые, тугие бутоны выглядели так, будто внутри их наполняла кровь.
— Тань?
— Прости. Задумалась. Сам понимаешь, голова забита совсем другим, — я все-таки забрала розы и унесла их на кухню, чтобы поставить в вазу.
Глеб последовал за мной и, улучив момент, пока я расправляла смятые листики, подошел сзади и обнял.
— Не переживай. Все будет хорошо.
— Угу.
Непременно будет. Но не факт, что для всех.
—Ты же знаешь… я рядом. Справимся.
Молчи, гад. Просто молчи и все. Не провоцируй, не добивай своей показной заботой. Я больше не куплюсь на такие фокусы.
— А пойдем в ресторан? Отметим такое важное событие?
Это он про беременность или про торжественное низложение моих розовых очков?
Я глянула на свое отражение в окне и ужаснулась. Потертая, зареванная, разбитая. Да на моем фоне любая Оленька будет выглядеть в сотню раз краше и выигрышнее.