Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
Эдакая Чубакка на минималках. Без интересов, талантов и каких-либо достижений. Сидит просто на шее у своего мужа и жрет на халяву, при этом ничего из себя не представляя.
Может, это происходит потому, что такие девочки просто переносят свои собственные фантазии на других? И не только фантазии, но и страхи? Подсознательно понимают, чем в конечном итоге может закончиться их модель брака, и транслируют это на остальных?
Хотя, о чем это я? Они же уверены в собственной неотразимости, неповторимости и необходимости. И свято верят в то, что
Такая вот святая наивность.
Я не люблю наивных. Они меня раздражают. А еще не люблю наглых и тех, кто считает себя выше и умнее других. Поэтому:
— Дорогая Ольга, позволь задать тебе вопрос. Знаешь ли ты, что Глеб не единоличный владелец фирмы?
Она посмотрела на меня свысока, как на дуру, и чопорно произнесла:
— Естественно. У него очень серьезные партнеры.
— У него есть совладелец, — поправила я, — один. И это я. Так что поумерь аппетиты насчет должностей.
Если Прохоров и правда такой дебил, что пообещал этой цаце какую-то должность, то я в нем окончательно разочаруюсь. Или там настолько волшебная пися, что у мужика, который вроде всегда отличался умом и сообразительностью, напрочь снесло крышу?
Об этом лучше не думать, потому что боль становилась невыносимой. Каждый вдох, словно еж, ощетинившийся иголками, падал в легкие, не принося облегчения. Только муку.
Насколько меня еще хватит? Когда душа окончательно надломится и кровавыми осколками упадет на пол?
Пора с этим заканчивать.
— А вот увидишь! — осклабилась она, и в голубых глазах пылало праведное возмущение. Кажется, она негодовала от того, что я оказалась не такой удобной и покладистой, как ей хотелось. — Если мне не веришь, то сама спроси у Глеба! Он тебе мигом объяснит, что к чему.
Сучка хитрая.
— Ну уж нет. Если ты для него так важна, как говоришь, то он сам подойдет и все расскажет. Сама я этот разговор заводить не буду и облегчать тебе задачу не стану.
Я понимала, на что у нее был расчет. На то, что придет ко мне, вывалит все это дерьмо, и я сама побегу разбираться с мужем. Конечно, будет скандал, упреки, истерики. А она все это время будет стоять в стороне и потирать лапки, а потом, со смиренной улыбкой примется утешать Прохорова. Эдакая нежная, понимающая девочка… не то, что стерва-жена, которая не оценила такого святого мужчину.
— М-да, зря я думала, что у тебя есть хоть какая-то гордость, — она пренебрежительно скривилась, но бешеный румянец на щеках и дергающийся уголок губ портили всю картину. Она была зла, растеряна и явно разочарована исходом нашей беседы.
— Зря ты вообще все это затеяла, — с этими словами я убрала ноутбук в сумку и поднялась из-за стола, — счастливо оставаться.
Глядя на то, как она пыжилась в поисках нужных слов, я думала о том, что хрен я отдам Прохорова этой нахалке.
Да и с чего?
Мы
За измену я его наизнанку выверну, но эта сучка его не получит.
Глава 3
Как приползла домой – не помню.
Ничего не видела, ничего не слышала, ничего не понимала. Все словно в тумане, сквозь который едва пробивались искаженные звуки и образы.
Дышала, но с каждым вдохом лишь сильнее разжигала пылающий костер в груди. Он бесновался, опалял, сжирал меня заживо. Мучал, уничтожая то, что раньше казалось незыблемым. Моя вера в мужа, в крепость нашего брака, в то, что мы выше всей этой грязи, с которой сталкивались другие пары.
Ни черта не выше.
Просто мы дольше забирались на вышку, чтобы потом совершить головокружительный кувырок, и уйти в это зловонное болото по самую маковку.
Сил хватило только на то, чтобы заползти в квартиру и безвольно прикрыть дверь.
На этом все.
Привалившись спиной к холодной стене, я прижала руку к ребрам, за которыми в агонии колотилось сердце, и сползла на пол.
Взгляд заволокло маревом горьких слез, и я не выдержала – разревелась. Горько, с некрасивыми всхлипами и горестными завываниями, размазывая по щекам потекшую тушь.
Плевать. У меня в груди дыра размером с футбольный мяч, так что какая разница, где хлюпает, и что потекло?
Сдохнуть хотелось.
Какого хрена так больно? Это же всего лишь чувства, никакого физического урона. У меня ничего не сломано, ни разорвано… Почему тогда ощущение такое, будто живьем содрали кожу и бросили в кислоту? Кто-нибудь может мне объяснить?
— Прохоров! Сука! Как ты посмел!
Ты ведь клялся! Клялся гад продажный, что никогда не обидишь и не предашь! Смотрел мне в глаза и повторял это раз за разом!
А я верила, дура. Это была моя принципиальная позиция – верить тому, кто рядом. Ведь если нет веры, то зачем все это? Зачем изводить себя и партнера подозрениями? Мучиться, не спать ночами? Разве может быть что-то важнее, чем честность и доверие в отношениях?
И мне казалось, что Глеб разделял мою позицию.
Я была уверена в этом. Была уверена в своем муже.
А теперь: вы жалкая женщина, Татьяна Валерьевна. Он с вами из жалости.
Слова молоденькой сучки гремят в ушах, стократно усиливая боль.
Потому что она права.
Я жалкая. В своих попытках верить, быть честной, беречь то, от чего, оказывается, уже давным-давно остались только осколки.
Жалкая, никчемная дура, которой судьба решила преподать очень жестокий урок и вернуть с небес на землю.