Из тьмы

Кусков Евгений Сергеевич

Он действовал автоматически, целиком и полностью сосредоточившись на мыслях о лейтенанте. Аманде. Успела ли она укрыться? И если да, то как до неё добраться?

* * *

Вопреки ожиданиям, Кейт заснула довольно быстро. Девушка проспала глубоким беспросветным сном не менее шести часов и, когда проснулась, первое, что увидела — тусклый, но всё же свет. А первое, что почувствовала — руки, обхватившие её. Несмотря на то, что это объятие было, пожалуй, чересчур целенаправленным, она испытала невероятное облегчение.

— Джон! Как я рада, что ты

вернулся! — вырвалось у неё. Кейт дотронулась до сжимавшей её грудь руки и замерла.

Кожа, которой она коснулась, была мягкая, гладкая и очень холодная. Резко перевернувшись на другой бок, девушка в прямом смысле столкнулась лицом к лицу с Элизабет.

— Приветик! — изрекла та, улыбнувшись. — Хорошо поспала?

— Что тебе надо? — неумело выдавая страх за возмущение, выдавила из себя Кейт и попыталась вскочить, но ей не удалось даже приподняться — ласковые объятия вампирши в мгновение ока перевоплотились в жёсткие оковы.

— Куда? — не переставая улыбаться, добродушно, будто играя с котёнком, произнесла Элизабет.

— Отпусти меня! — не унималась девушка.

— Только не надо пытаться убежать — это бесполезно, ты в курсе, — всё тем же тоном ответила женщина и выполнила просьбу.

Кейт тотчас высвободилась и прижалась к дощатой стене, затравленно глядя на незваную гостью. Элизабет тоже поднялась и придвинулась к ней. Игнорируя попытки отодвинуться как можно дальше, она вновь обняла девушку и прижалась к ней, откровенно не удерживая и в то же время не давая ни малейшей возможности вырваться. Нельзя было не отметить идеальную кошачью грацию во всех движениях вампирши.

— Где моя куртка? — спохватилась Кейт.

— Там, — махнула рукой в сторону скирдов сена, которые приспособил для себя Стивенс, Элизабет. — Я сняла её. Она мне мешала.

— Мешала делать что?

— Греться.

Девушка вопросительно взглянула в пронзительные глаза женщины и почти сразу отвела взгляд. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, кто кошка, а кто мышка.

— Да, ты правильно расслышала, — кивнула Элизабет. — Я здесь с тобой уже около часа и всё это время откровенно наслаждалась твоим теплом.

При упоминании часа Кейт стало нехорошо — выходит, пока она мирно спала, её вовсю лапало это исчадие? Неприятное открытие.

— Ты, наверное, не понимаешь, о чём я? — невозмутимо продолжала вампирша, хотя читала мысли девушки.

— Не очень, — созналась Кейт, лишь бы не молчать.

— Тогда я объясню. По вполне понятным причинам я не могу получить этого от своих, гм, соратниц. Мы, можно сказать, хладнокровные. Конечно, Джейн тебе показала, на что мы способны, но всё-таки это не то. Искусственное тепло — всё равно, что искусственный свет. Не скажу, что "согревание" мне жизненно необходимо, однако это так приятно… Да, я могу использовать своих жертв, пока они ещё люди… однако лишь в твоём случае я действительно получаю неподдельное удовольствие. Почти как от любовных ласк, хотя я только обнимаю тебя!

Элизабет продолжала стискивать Кейт, которая вжалась в стену, словно хотела слиться с ней. Одну руку женщина положила ей на колено, другой то теребила её волосы, то гладила щёку. Девушка тем временем

замерзала всё сильнее — от тела вампирши исходил мертвенный холод.

— Знаешь, — продолжала Элизабет, — я так страстно хочу тебя помучить, что у меня перед глазами темнеет. Я хочу распластать тебя прямо здесь, на этих скирдах, и мягко, осторожно ввести клыки в твою шейку. Я буду наслаждаться каждой каплей и, поверь мне, на то, чтобы осушить твои вены, у меня может уйти несколько часов, которые станут самыми длинными и мучительно-приятными в твоей жизни. Почему приятными? Ну, это просто — я использую тебя, как подопытного кролика, дабы проверить на практике все мои знания. И, когда ты уже будешь на последнем издыхании, я доведу тебя до оргазма. Ты умрёшь в наслаждении. На мой взгляд, лучшего способа одновременно изнасиловать твоё тело и душу не существует. Не так ли, милая?

Завершив свой монолог, Элизабет потянулась к шее Кейт. Её холодные губы сомкнулись на нежной коже, под которой панически билась жилка. Девушка замерла, ожидая неминуемого, однако вампирша ограничилась лишь поцелуем, после чего повернула голову жертвы к себе. Все силы Кейт бросила на то, чтобы сдерживать рвущиеся наружу слёзы, хотя она и недоумевала, почему женщина медлит.

— Поплачь, — сказала Элизабет. — Не терзай себя — дай волю чувствам! Ты такая красивая, когда плачешь.

— Сволочь ты! — выдавила из себя Кейт, все старания которой пошли прахом. Горячие ручейки потекли по её щекам, и один из них попал на руку вампирши.

— Да, ты точно из тех женщин, которым распухшие и покрасневшие глаза даже идут!

— Чего ты ко мне прицепилась? — яростно зашептала Кейт. — Что во мне такого особенного, чёрт побери?!

— Божественно красивая девушка с идеальной фигурой, и в то же время добрая, отзывчивая, не высокомерная и, главное, отнюдь не продажная шкура. И ты ещё спрашиваешь, чем выделяешься?

— Можно подумать, я одна на всём свете "правильная", а остальные олицетворения зла, — Кейт была бы рада услышать комплименты от человека, который ей нравился, а не от этой кровопийцы.

— Нет, конечно. Но все ведь разные, верно? Мне понравились именно твои данные. И Джейн, кстати, тоже. Ах, Джейн… Поначалу она меня расстроила, когда решила отпустить тебя, а потом я поняла, что передо мной открываются новые перспективы. Я ведь сюда пришла не для того, чтобы тебя убивать. И даже не для "кровопускания". У меня есть к тебе одно весьма интересное предложение.

— Сомневаюсь, что оно будет так же интересно для меня, — ответила Кейт, сделав усилие, чтобы вытереть слёзы. После того, как Элизабет её немного отпустила, естественно.

— Не торопись с выводами, — вампирша чуть отстранилась, так и не убрав руку с колена девушки. — Ты не задумывалась над тем, как я вообще сюда попала?

Кейт покачала головой, мысленно приказывая себе не вникать в слова женщины. После следующей же фразы она забыла об этом запрете.

— Я проникла в этот мир с такой же лёгкостью, с какой ты заходишь в комнату. Гляди, — Элизабет указала на центр помещения, и, словно дождавшись условного сигнала, там принялось зарождаться голубоватое мерцание.