Из тьмы
Шрифт:
Осторожно приблизившись к нему и встав так, чтобы заслонить кошмарную "выставку", она положила руки ему на плечи и внятно проговорила:
— Джерри, всё нормально. Они не живые.
Он, казалось, не слышал и смотрел по-прежнему не мигающим взглядом будто сквозь неё.
— ОНИ НЕ ЖИВЫЕ, — повторила Аманда.
Он судорожно вдыхал и выдыхал спёртый воздух.
"Так, ладно", — решила действовать она. Переместив свои руки с его плеч на запястья, она повела его прочь из комнаты. Он безропотно подчинился, но глядел по-прежнему на тварей. Даже когда они вернулись в коридор, и женщина закрыла
— Джерри, приди в себя! — сказала Аманда и встряхнула его.
Он перевёл взгляд на неё. На этом реакция на её жест закончилась.
— Послушай, — продолжила она, — я знаю, как ты боишься этих созданий. Но, поверь мне, сейчас они не опаснее, чем листья на деревьях.
Видимо, подобное сравнение не пришлось ему по душе, поскольку Джерри шумно выдохнул.
— Ладно, — примирительно кивнула она. — Сделаем по-другому. Посмотри на меня.
Он непонимающе выполнил её просьбу.
— А теперь скажи, как меня зовут.
— Чего?! — безгранично удивился он.
"Ага, заговорил. Значит, получается!" — внутренне обрадовалась женщина.
— Как меня зовут? — повторила она.
— Это издевка?
— Ответь на вопрос!
— Аманда, — само собой разумеющимся тоном сказал он.
— Отлично, — она, ни много, ни мало, обняла его за шею. Поскольку он был выше ростом, ей пришлось приподняться, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Я попросила назвать моё имя не потому, что не могу придумать ничего лучше. Я хочу дать тебе понять, что ты здесь не один. И, более того, сейчас я Аманда, а не "лейтенант", хорошо? Мы попали в необычную ситуацию, поэтому нам будет проще, если мы оставим ненужную субординацию, и будем относиться друг к другу, как друзья. Да мы и есть друзья, верно?
Он кивнул, озадаченный её речью.
— Вот и я так думаю. То, что ты там увидел — ужасно, но не более того. Это не смертельно, Джерри. Они там все дохлые и наверняка высушенные, как чучела. К тому же, они за стеклом, которое абсолютно целое и, кажется, достаточно прочное.
— Их там так много, — он сдавленно сглотнул. — По-моему, всё помещение за стеклом заполнено ими.
— Да, это мерзко, — кивнула Аманда. — Однако, что бы тут ни делали раньше, теперь с этим покончено. И я предлагаю уходить отсюда, потому что нам здесь нечего делать. Что скажешь?
— Что вы на редкость проницательны.
— "Ты", а не "вы", ладно? Так будет проще, — мягко поправила она.
— Для меня это непривычно.
— Дело поправимое. А теперь уходим, — она повела его к выходу.
— Постойте, — Джерри остановился и вновь оглянулся на злополучную дверь.
— Что? — терпеливо спросила женщина.
— Я не уверен, но мне кажется, что в той комнате имелась какая-то надпись. Может, это даст нам зацепку в определении нашего местонахождения?
— Что-то ничего не заметила, — с сомнением произнесла она, понимая, куда он клонит.
— Пожалуйста, Аманда, проверь. Я бы сам это сделал, да вот только… не могу.
— Хорошо, я понимаю, — она оставила его в центре коридора и быстро вернулась назад.
Открыв дверь, заглянула в омерзительное помещение и, действительно, увидела надпись на потолке рядом со стеклянной стеной: "Объект #191694518. Станция N 6".
— Станция N 6.
— Отлично. Давайте определимся. Снаружи…
Аманда кивнула и повела его к выходу.
За их спинами, в закрытой комнате за стеклянной стеной, среди пестрящих адским многообразием тварей появилось движение. Одна из лап гигантского паука слегка изогнулась.
Джон так и не заснул. Максимум, чего ему удалось добиться — это дремоты, из которой его постоянно выдёргивали то подозрительные шумы (на поверку оказывающиеся ничем не примечательными звуками, вроде скрипа рассохшегося дерева), то собственные мысли и воспоминания, порой переплетающиеся в самых невероятных комбинациях. После очередного пробуждения Стивенс понял, что ночь будет длиннее, чем он хотел бы, и это его здорово раздражало. В таком состоянии минута длится в десять раз медленнее, а час вообще бесконечен.
Внезапно он почему-то заострил своё внимание на том, как именно обнимал Кейт — не за талию, а обхватив за спину. При нынешних обстоятельствах это не являлось проблемой, чего не скажешь о прошлом. Дело в том, что Стивенс чуть ли не до восемнадцати лет свято верил, что именно таким образом — обхватив за спину, как ствол дерева — нужно обнимать девушку. Конечно, в то время единственной возможностью для него вообще прикоснуться к противоположному полу были танцы, так что в них он и "проявлял" себя. Должно быть, партнёрши оказывались шокированы такой стеснительностью (они ведь не знали, что он просто крайне неопытен, хотя и скромен — тоже верно) и потом, смеясь, рассказывали об этом своим подругам. А также о том, что у него сильно потели руки.
Джон хотел оттолкнуть эти неприятные воспоминания — слишком много их у него было — но они упорно проникали в его голову. Само собой, впоследствии он "догадался" об истине, и даже три раза "снисходил" до секса. Только радости всё это не вызывало. Наоборот, отвращение к самому себе. Стоит вспомнить его первое свидание, первое занятие любовью (термин не точный), первый поцелуй (хм, почему вдруг эти "действа" всплыли в таком порядке?)…
Джон внезапно захотел "прогуляться". Ему было тепло и уютно рядом с девушкой, и он не очень радовался тому, что придётся временно покинуть её. Но это нужно, обязательно — природе не прикажешь.
Двигаясь осторожно, Стивенс освободился из объятий Кейт и слез с "ложа". Он захватил свой фонарик, удостоверился, что револьвер по-прежнему лежит в кармане и по лестнице спустился вниз. По пути взглянул на наручные часы, время на которых ничего ему не сказало. Субъективно он провалялся около часа.
Оказавшись на первом этаже, Джон огляделся. Выходить наружу под непрекращающийся ливень как-то не хотелось. В результате он избрал меньшее из зол — один из тёмных углов, пройти к которому можно было только через расставленные во множестве ящики. Добравшись до указанного места, он удовлетворил нужду, после чего подошёл к проёму, за которым царила тьма и неизвестность, следя за тем, чтобы капли дождя не попадали на него.