Иван
Шрифт:
— Везите их к начальнику милиции, — и, сильно хлопнув дверью, ушел. Виктор подъехал к дому начальника милиции, где его уже поджидал одетый по полной форме майор Денисов.
— Кто вам дал такое право — арестовывать милиционеров?! — заорал он на Виктора, как только тот вышел из машины.
Но Виктор не зря молчал весь отрезок пути от деревни до станции, он все продумал. Ничего не отвечая майору, он стал кричать на всю улицу:
— Люди добрые, защитите рядового фронтовика от озверевших милиционеров! Давай, стреляй, гад, может, после этого вы успокоитесь! — и
Быстро собралась толпа зевак. Тогда Виктор снова объяснил людям суть дела и попросил назвать ему несколько фамилий. Майор стал подходить к машине, но Виктор кричал так, что милиционер остановился.
— Они попытаются меня сгноить, — обратился к людям Виктор, — но теперь у меня есть свидетели! — Только после этого он открыл дверцы и вывел из машины тех двоих. В присутствии людей Виктор отдал майору пистолеты и ключи от машины и, взяв Таро под руку, повлек его в сторону вокзала.
— Пойдем на станцию, может, кто из наших там кого встречает, скоро поезд из Новосибирска будет, с ними и домой уедем, иначе пешком придется идти, А впереди — ночь.
И они пошли по снежной дороге туда, откуда неслись призывные свистки маневровых и тревожные гудки проходящих поездов.
— А ты говоришь, туризм организовать… Теперь ты хоть что-то понял?
— Так, так, только зачем это, почему? — Что они хотели? — спросил Таро.
— Не знаю, что хотели, но что меня теперь в покое не оставят — это уже я знаю точно. Эти подонки могут пойти на любую подлость.
Они вышли к железнодорожному полотну, прошли вдоль метров триста и оказались в привокзальном дворе. Рядом стояло несколько саней и грузовик.
Виктор с интересом посмотрел на Таро:
— А где это ты научился так драться?
— Траться, я школу окончил, дзю-до называется, там учили, потом сабыль, а вот вспомниль.
— Ну да, забыл! — усмехнулся Виктор и вдруг крикнул: — Степаныч, ты чего здесь?..
Они подошли к сеням, возле которых хлопотал у лошадей пожилой маленький мужичок.
— Да вот внучку встречаю, на каникулы едет, — они поздоровались за руку и Таро тоже.
— Она у тебя в музыкальном, в Новосибирске учится? — спросил Виктор.
— Там, там, уже заканчивает, невеста. А твой-то, что-то давно не вижу: заболел, что ли?
— Да нет, на Дон уехал, к родственникам, должен скоро объявиться. Мы, знаешь, просить тебя будем: возьми нас, а то случайно сюда попали, теперь домой хоть пешком.
— Места всем хватит, сани большие.
В это время диктор объявил: «Поезд номер 237 Москва — Хабаровск прибывает на первый путь».
— Пойдем, поглядим, — сказал Виктор, — может, еще, кого встретим.
Они вышли на перрон. Поезд уже остановился, заскрежетали тормоза, проводники откинули защитные площадки и открыли выходы. И вдруг со стороны локомотива раздался звонкий юношеский голос:
— Дядя Витя!
Виктор повернулся на крик и увидел Ивана, который бежал вдоль вагонов в его сторону.
— Вот это, да! — только и сказал пораженный Виктор. — Таро, это сын мой, Иван, приехал!
И тут произошло уже совсем неожиданное. Таро побежал
— Поехали, — сказал он, подходя к Виктору. — Вот видишь, и Ивана прихватим.
— Да тут дело осложняется, — проговорил озадаченный Виктор. — Кажется, к нам еще какие-то гости пожаловали.
И все посмотрели в ту сторону, откуда шел Таро, ведя под руку женщину и мужчину. В двух шагах они остановились, и плотный хорошо одетый мужчина сказал:
— Виктор, это же я, Кова! — Они обнялись, а женщина стояла и, улыбаясь, плакала, слезы катились по ее щекам и блестели в лучах низко висевшего над землею солнца.
— Кова! Друг! А говорили, что у тебя желтуха! — почти закричал Виктор,
— значит ошиблись? А что же было? Грипп? Ну и, слава Богу!
Степаныч запряг лошадей и вопросительно посмотрел на подходящего Виктора.
— Гости, Степаныч, не думал, что так получится.
— Чего там, садитесь, всем места хватит. Дорога набитая, на свадьбах по двадцать человек возил. Только твои гости не по-зимнему одеты. Там, в санях три шубы валяются, прикрой их, а, то приморозятся ведь.
Все удачно разместились и, развернувшись, сани тихо покатились к большаку.
Вечерело. Уже скрылось за дальними сопками солнце, но на улице еще было довольно светло. Кое-где в домах зажигались окна, синеватая дымка опускалась на строения, запорошенные снегом деревья, почти невидимым туманом расползалась по накатанной дороге.
Глава седьмая
Начальник милиции распекал своих подчиненных.
— Такую плевую операцию и завалили! — кричал он, построив дежурную смену. — Я же говорил вам, это поручение секретаря райкома. Нажрались… Куда он вас еще завозил? — спросил он, остановившись напротив уже протрезвевших милиционеров.
— В больницу, — ответил сержант Ивлев. — Он там добивался справки, что мы выпили.
— И добился?
— Вроде добился, — пробубнил рядовой Петров.
— Вот вам и простой водитель! Везде свидетели, везде фамилии, теперь его не прошибешь.
— Дай срок, прошибем, — зло сказал сержант, — мы ему такое устроим…
— Ладно, «устроим»! А пока я вас обоих отстраняю от дежурства. Идите в комнату отдыха, пишите объяснительные. Остальным — на дежурство!
Милиционеры разошлись по своим местам. Зазвонил телефон:
— Слушаю, дежурный лейтенант Иванов. Минуточку, товарищ Свиридов.
Дежурный позвал к телефону майора.
— Слушаю, майор Денисов. Так точно, товарищ Свиридов, разбираюсь. Документы не проверял. Это тянется у них еще с фронта, есть у нас все данные. Когда доложить? Хорошо, завтра я буду у вас, до свидания, — майор положил трубку, а сам подумал: «Вот гад, чужими руками «делай, что хочешь, но я ничего не знаю»; знаешь ты все, хочешь, если что, в кустах отсидеться. Сердюченко наверняка эти документы спрячет или копии снимет, три свидетеля и все…» И он, зло, хлопнув дверью, вышел из милиции.