Иван Грозный

Скрынников Руслан Григорьевич

Факт конфискации вотчин и прочих земель у опальных князей, переселенных «на житье» в Казанский край, находит подтверждение в источниках различного происхождения – от приказных документов до памятников литературного характера.

Можно установить, что тотчас после введения опричнины в провинцию выехал подьячий Максим Трифонов, который «отписал Стародудских князей вотчины их в Стародубе в Ряполовеком лета 7073-го». Трифонов посетил также и Ярославский уезд, где он, как следует из подлинных монастырских документов 1565 года, «отписывал вотчины Ярославских князей. Царь специально упомянул о взятых в казну ярославских княжеских вотчинах в завещании. «А которые есми вотчины поймал у князей Ярославских,- писал он,- и те вотчины сыну моему Федору». Опричная конфискация ярославских княжеских вотчин вызвала яростный протест

со стороны беглого боярина Курбского-Ярославского. По утверждению Курбского, царь погубил его родственников (князей Ушатых и др.), чтобы завладеть их земельными богатствами. «Тех же княжат Ярославских роду погубил всеродне, понеже, имели отчины великие, мню не г ли ис того их погубил».

Упомянутые Курбским князья Ушатые были самой богатой ветвью Ярославского дома. Князь С. Ю. Меньшой-Ушатый владел вотчиной на 8000 четвертей пашни и мог вывести в поход 25 вооруженных слуг. После его ссылки в Казань все его земли перешли в казну. Большими богатствами располагали князья Сицкие, ближайшая родня царицы Анастасии. Князь Д. В. Меньшой-Сицкий владел вотчиной в 4500 четвертей пашни. После переселения в Казань он также расстался со своими землями. В казанскую ссылку отправились известный воевода князь Ф. II. Троекуров-Львов, сподвижник Курбского, а также А. Ф. Алснкин-Жеря, предки которого сидели на «большом» княжении в Ярославле, братья бояр Шес-тунова и Сицкого, семеро племянников старого оружни-чего Щетинина, множество князей Засекиных и т. д. Курбский имел основание негодовать на опричнину. Около 40 родственных ему княжеских семей лишились после ссылки своих земельных богатств.

Репрессии, проведенные накануне опричнины и после ее учреждения, затронули различные группы феодального сословия. Среди титулованной знати особым влиянием пользовались потомки боярина князя Патрикеева, происходившего из рода великих князей литовских. Из 13 пат-рнкеевнчей – Куракиных и Голицыных,- записанных в Дворовой тетради 1552-1562 годов, 7 человек имели боярский титул. Опала не затронула Голицыных, зато Куракины оказались в числе наиболее пострадавших от опричников фамилий

Среди старомосковской знати более всего пострадали три знатные фамилии: Шереметевы, Морозовы и Головины. Но Шереметевы подверглись гонениям до опричнины. Боярина В. В. Морозова опричники уморили в тюрьме. Видный воевода А. И. Шеин-Моролов, его родня М. Ю. Шеин и П. В. Шестов-Морозов отправились как опальные в Казанский край. Окольничий П. П. Головин был казнен, а его племянник И. М. Головин попал в казанскую ссылку. Аналогичной была участь окольничего М. М. Лыкова, воеводы Я. И. Данилова и нескольких других знатных дворян.

По своей численности старомосковская знать была более многочисленной, чем суздальская. Но от указа о казанской ссылке она пострадала несравненно меньше.

Учреждая опричнину, Иван IV преследовал четко выраженную политическую цель – ввести в стране самодержавные порядки, утвердить свою неограниченную власть. Если при атом самый сильный удар опричнина обрушила на голову суздальской знати, то отсюда следует, что именно эта знать ограничивала власть самодержца в наибольшей мере.

Итак, опричные репрессии имели исторические корни. Объединение русских земель вокруг Москвы привело суздальских князей на московскую службу. Покинув великие и удельные престолы, кнлзья собрались в Москве, чтобы управлять Русской землей вместе со своей «братией»- московскими князьями. Суздальская знать находилась в прямом родстве с правящей династией: их общим предком был владимирский великий князь Всеволод Большое Гнездо. Суздальские князья далеко разошлись в своем родстве, и в их среде постоянно царили раздор и соперничество. Но всех их объединяло сознание своих исключительных политических прав. Младшая «братия» московских государей, полная зависти к правящей династии, плотной стеной окружала трон. Политические притязания и могущество суздальской знати внушали царю наибольшие опасения. Именно по этой причине опричнина при своем учреждении имела отчетливо выраженную антикняжескую направленность.

Имела ли казанская ссылка всеобъемлющий характер? Приведенные количественные данные не дают оснований для такого вывода. В самом деле, в составе государева двора служило около 300 представителей суздальской знати, тогда как в ссылку попало менее трети. Иван Грозный не помышлял о том, чтобы

полностью избавиться от своей меньшой братии. Однако с помощью опричных конфискаций царь старался подорвать родовое землевладение суздальских князей и тем самым покончить с их исключительным влиянием.

В своей опричной политике Иван IV следовал примеру своего деда. Некогда Иван III подверг опале новгородских бояр и перевел их в московские города, где те стали мелкими помещиками. Иван IV лишил родовых и прочих земель около 80-90 семей опальных княжат и попытался превратить их в мелких казанских помещиков – опору царской власти в неспокойном инородческом Казанском крае. Таким образом опальные были сохранены для царской службы.

Указ об опричнине предусматривал конфискацию «животов» (имущества) у опальных ссыльных. Очевидцы (Таубе и Крузе) подтверждают, что опричники грабили опальные семьи, а затем увозили их в ссылку. Соседи-землевладельцы спешили вывезти из стальных имений крестьян. Лишившись господ, княжеские гнезда разорялись и пустели. Никакие последующие «прошения» и амнистии не могли возместить княжатам ущерб, нанесенный их имениям в результате опричных конфискаций. Катастрофа была столь велика, что никакие дальнейшие амнистии и частичный возврат родовых земель опальным князьям не могли ликвидировать ее последствий.

Сведения о ссылке примерно сотни княжеских семей, полученные на основании подлинных писцовых книг Казанского края 1565-1566 годов, проясняют загадку опричнины. Прежде всего следует окончательно отказаться от представления, будто царь собрал в границах опричнины уезды с развитым княжеским землевладением. На самом деле конфискованные княжеские вотчины располагались вне территории опричнины.

Согласно данным официальной летописи, при учреждении опричнины были публично казнены пятеро. По размаху эти репрессии никак не соответствовали военным приготовлениям опричнины. Сколь бы влиятельными ни были казненные люди, царь мог уничтожить их без разделения государства и учреждения опричной гвардии. Факты, относящиеся к казанской ссылке, позволяют объяснить парадокс. Особая вооруженная сила понадобилась царю в тот момент, когда он замыслил осуществить широкую конфискацию княжеских земель. Власти сознавали, что незаконное с точки зрения традиций отчуждение вотчин – без суда, без всякой провинности со стороны землевладельцев – вызовет сильнейшее негодование, и готовились подавить противодействие знати вооруженной рукой.

ЗЕМСКИЙ СОБОР

На втором году опричнины военные действия прекратились сначала на западной, а потом на южной границе России. В Москву прибыло великое посольство из Польши для ведения мирных переговоров, Послы предлагали заключить перемирие на условиях статус-кво, Москва же требовала уступки России морского порта Риги. Переговоры зашли в тупик. Тогда правительство экстренно созвало в Москве Земский собор, в состав которого вошли члены Боярской думы, духовенство, многочисленные представители дворянства, приказные люди и богатые купцы, Члены собора высказались против «уступки» ливонских земель и заверили правительство в том, что готовы пойти на новые жертвы ради окончательного завоевания Ливонии.

Земские соборы как форма сословного представительства возникли задолго до опричнины, но по иронии судьбы первые действительно представительные соборы созваны были после ее учреждения. Членами собора 1566 года были 205 представителей знати и дворян и 43 дьяка и подьячих, Правда, никто из них не был избран, а все получили назначение от правительства. Решающее влияние на деятельность собора оказала знать: помимо членов Боярской думы почти половина участников собор,*, заседавших ь дворянских куриях, принадлежала к высшей титулованной и старомосковской аристократии. Среднее дворянство представлено было на соборе примерно 160-170 лицами, зато мелкое провинциальное почти полностью отсутствовало.

Созыв представительного учреждения в Москве связан был с финансовыми затруднениями правительства, которое желало добиться от земщины согласия на введение новых налогов. С помощью собора царь надеялся переложить на плечи земщины все военные расходы, все бремя Ливонской войны. Соображения подобного рода заставили правительство пригласить на совещание купеческую верхушку – официальных представителей «третьего сословиям. На долю купцов приходилась пятая часть общего числа членов собора, но они составляли самую низшую курию.