Иван Грозный
Шрифт:
Нетрудно заметить, что и гипотеза С. Ф. Платонова, и выводы С. Б. Веселовского основывались главным образом на анализе территориального состава опричнины. Но проблема территориальных рамок в действительности не может служить ключом к решению проблемы опричнины в целом. Открытие новых архивных документов позволяет предложить иное решение этой проблемы.
…В первые дни опричнины Москва стала свидетелем кровавых казней. По приказу царя опричные палачи обезглавили князя Горбатого, его 15-летнего сына и его тестя-Окольничего П. П. Головина. Покоритель Казани обладал характером суровым и непреклонным и не боялся перечить царю. В этом и состояла его основная вина. Обвинения насчет заговора носили, по-видимому, вымышленный характер.
Грозный
Боярин князь И. А. Куракин и боярин князь Д. И. Немой-Оболенский, которых летописные приписки изображали вождями боярского заговора в пользу Старицких, были пострижены в монахи и заточены в монастырь. Разжалованный боярин князь С. В. Ростовский, некогда приговоренный к смертной казни, был схвачен на воеводстве в Нижнем Новгороде и убит. Голову убитого опричники привезли в Москву царю.
Жертвами опричнины стали еще двое знатных дворян, не входивших в думу: брат убитого ранее боярина Юрия Кашина – князь Иван – и князь Дмитрий Шевырев. Последнему уготована была самая мучительная казнь, Его посадили на кол. Передают, будто Шевырев умер не сразу; как бы не чувствуя лютой муки, он сидел на колу, как на престоле, и распевал каноны Иисусу. Сведения эти, однако, кажутся легендарными.
При чтении официального отчета создается впечатление, что летописец описал первые деяния опричнины кратко, со многими пропусками, умолчав о самом главном. Можно ли поверить тому, что все дорогостоящие затеи опричнины -- организация опричного войска, выделение особых владений царя и пр.- имели целью устранение из думы пятерых бояр?
Спор о целях опричнины может быть разрешен лишь с помощью новых фактов. Но как трудно найти их, когда идешь по пути, проторенному многочисленными предшественниками! Успех зависит от направления поисков. Одно такое направление было подсказано летописями.
В официальном летописном отчете об учреждении опричнины сказано, что после казни изменников царь «положил опалу» на некоторых дворян и детей боярских, «а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з женами и з дет ми». Летописное известие кажется недостаточно ясным. Но оно заставляет исследователя искать ответ на вопрос, кем были сосланные в Казань дворяне и какова была их дальнейшая судьба. Ответить на эти недоуменные вопросы отчасти помогают записи Разрядного приказа. Одна из них гласит: «Того же году (1565) послал государь в своей государе ее опале князей Ярославских и Ростовских и иных многих князей и дворян… в Казань на житье…» Разрядная книга определенно утверждает, что жертвой опричных выселении стали не обычные дворяне, а титулованная знать. Но подобно летописи Разрядные книги отличаются редким лаконизмом.
Первым к более детальному анализу данных об опричном выселении обратился С. Б. Веселовский. Он выяснил имена примерно 60 ссыльных и заключил, что в подавляющем большинстве они принадлежали к низшим слоям государева двора. На этом основании историк пришел к исключительно важному выводу о том, что для царя учреждение опричнины было разрывом не с одними боярами-княжатами, а со всем дворянством вообще. Результаты изысканий Веселовского, предпринятых им в 1945 году, были опубликованы только в 1963 году в связи с изданием его ^Исследований по истории опричнины». За три года до этого я завершил независимо от Веселовского специальное исследование о казанской ссылке, основанное на новых архивных документах. Архивные открытия начались со счастливой догадки, до крайности простой; искать недостающие факты не в литературных источниках, а в налоговых описях – писцовых книгах. Поиски в архиве приводят к успеху, когда четко намечена цель. В данном случае успех разысканий превзошел самые смелые ожидания. Писцовые книги Казанского края лежали в архиве в полной сохранности. С точки зрения состояния
Казанские писцовые книги трудно заподозрить в тенденциозности. Казанские писцы строго запротоколировали имена опальных князей и детей боярских, «которых государь послал в свою вотчину в Казань на житье» и велел наделить казанскими поместьями. Следуя писцовым книгам, можно заключить, что в ссылку попало примерно 180 лиц. Таким образом, ссыльных было втрое больше, чем предполагал Веселовский. Вопреки мнению Веселовского, опричные санкции имели в виду не дворян вообще, а верхи княжеской аристократии. Около двух третей ссыльных носили княжеский титул.
Один из самых проницательных писателей XVI века Д. Флетчер живо описал меры, с помощью которых Грозный подорвал влияние удельно-княжеской знати после учреждения опричнины. Суть этих мер, по словам Флет-чера, состояла в том, что царь овладел всеми наследственными имениями и землями княжат, а взамен дал им на поместном праве земли, которые находились на весьма далеком расстоянии и в других краях государства.
Власти не пожелали обременять себя заботами о содержании ссыльных и по этой причине решили наделить их землями в местах поселения на восточной окраине.– Присланный из Москвы окольничий Н. В. Борисов произвел в 1565-1566 годах описание всех наличных земель Казанского края, включая земли татарские, чувашские, мордовские и земли дворца. Распределением поместий ведала местная администрация, во главе которой Грозный поставил самых знатных и влиятельных лиц из числа ссыльных.
Трудно поверить, утверждает В. Б. Кобрин, чтобы мнительный царь мог передать Казанский край под управление политически неблагонадежных лиц. Однако важны не соображения о том, что могло и что не могло быть, а достоверные факты. Члены семьи Куракиных, управлявшие Казанским краем, были в глазах Грозного неблагонадежными лицами и потому подверглись опале в первую очередь. Главный казанский воевода боярин князь И. А. Куракин был схвачен сразу же после учреждения опричнины и насильственно пострижен в монахи. Его родной брат боярин П. А. Куракин был снят с поста главного воеводы Смоленска и отправлен на воеводство в Казань вместе с братом Г. А. Куракиным.
1 мая 1566 года царь объявил о прощении опальных, но Куракиным было отказано в праве вернуться в Москву: «В Казани осталися воеводы годовать и поместья у них не взяты казанские». Князей П. А. и Г. А. Куракиных продержали на окраине 10 лет, после чего князь П. А. Куракин был вызван в Москву и казнен. Итак, вопреки всем сомнениям, Грозный передал управление Казанским краем в руки опальных, которые сами должны были заниматься распределением казанских поместий.
Главные воеводы Казанского края – опальные бояре князья П. А. Куракин и А. И. Катырев-Ростовский- при поместном «окладе» в 1000 четвертей пашни смогли получить не более 120-130 четвертей пашни и перелога (заброшенной пашни). Прочие княжата должны были довольствоваться еще меньшими поместьями. Некоторые дворяне были «испомещены всем родом». 12 князей Гагариных получили одно крохотное поместье на всех.
Архивные писцовые книги позволяют установить достоверные и полные списки казанских ссыльных. Но они не помогают ответить на более важный и никем не исследованный вопрос: что стало с земельным имуществом опальных? Источники дают основание заключить, что ссыльные дворяне получали казанские поместья взамен старых земельных владений, а не в дополнение к ним. Авторы официальной летописи определенно указывали на то, что ссылка дворян в Казанский край сопровождалась конфискацией их имущества. «А дворяне и дети боярские,- писал летописец,- которые дошли до государские опалы, и на тех (царь) опалу свою клал и животы их имал на себя».