Иван Грозный
Шрифт:
Присутствовавшие прекрасно уразумели смысл царской речи. Старшие Шуйские давно сошли со сцены, за исключением одного князя А. Б. Горбатого. Его-то имел в виду царь, говоря о том, что принужден ежедневно встречаться с ним в своей думе. Правда, при регентстве Шуйских Горбатый подвизался на самых скромных ролях. Лишь при Адашеве Горбатый стал одним из подлинных вершителей дел. Это и погубило его. Боярская дума не смогла защитить признанного своего лидера.
Когда царь под предлогом борьбы с заговором потребовал от бояр предоставления ему чрезвычайных полномочии, они ответили покорным согласием. Для выработки соглашения с думой царь оставил в слободе нескольких бояр, а остальных в тот же день отослал в столицу. Такое разделение думы как нельзя лучше отвечало целям Басманова
В речи к собору Иван сказал, что для «охранения» своей жизни намерен сучи нить» на своем государстве «оприишину» с двором, армией и территорией. Далее он заявил о передаче Московского государства (земщины) в управление Боярской думы и присвоении себе неограниченных полномочий – права без совета с думой «опаляться» на «непослушных» бояр, казнить их и отбирать в казну «животы» и «статки» опальных. При этом царь особенно настаивал на необходимости покончить со злоупотреблениями властен и прочими несправедливостями. В этом «тезисе» заключался, как это ни парадоксально, один из главнейших аргументов в пользу опричнины.
Правительство без труда добилось от собора одобрения подготовленного указа. Члены думы связали себя обещаниями в дни династического кризиса. Теперь им оставалось лишь верноподданнически поблагодарить царя за заботу о государстве.
Организованная по типу удельного княжества «оп-ршинина» находилась в личном владении царя. Управляла опричниной особая Боярская дума. Формально ее возглавлял удельный князь молодой кабардинец Михаил Черкасский, брат царицы. Но фактически всеми делами в думе распоряжались Плещеевы (бояре Алексей Басманов и Захарий Очин, кравчий Федор Басманов) и их друзья (Вяземский и Зайцев).
В состав опричного «удела» вошло несколько крупных дворцовых волостей, которые должны были снабжать опричный дворец необходимыми продуктами, и обширные северные уезды (Вологда, Устюг Великий, Вага, Двина) с богатыми торговыми городами. Эти уезды служили основным источником доходов для опричной казны. Финансовые заботы побудили опричное правительство взять под своп контроль также главные центры солепромышленности: Старую Руссу, Каргополь, Соль Галнцкую, Балахну и Соль Вычегодскую. Своего рода соляная монополия стала важнейшим средством финансовой эксплуатации населения со стороны опричного правительства.
ОПРИЧНАЯ ГРОЗА
Царь забрал в опричнину Суздальский, Можайский и Вяземский уезды, а также около десятка других совсем мелких. Уездные дворяне были вызваны в Москву на смотр. Опричная дума во главе с Басмановым придирчиво допрашивала каждого о его происхождении, о родословной жены и дружеских связях. В опричнину отбирали худородных дворян, не знавшихся с боярами. Аристократия взирала на «новодельных» опричных господ с презрением. Их называли не иначе, как «нищими и косолапыми мужиками» и «скверными человеками». Сам царь, находившийся во власти аристократических предрассудков, горько сетовал на то, что вынужден приближать мужиков и холопов. Впавшему впоследствии в немилость опричнику Василию Грязному он писал: «…tio грехом моим учинилось, и нам того как утаити, что отца нашего князи и бояре нам учали изменят, и мы и вас, страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды». Укомплектованное из незнатных детей боярских опричное войско должно 'было стать надежным орудием в руках самодержца.
Известия об опричных «переборах людишек» способствовали возникновению историографического мифа о борьбе дворянства с боярством в XVI веке. Царь Иван, писали современники, отбирал в опричнину худородных дворян для того, чтобы с их помощью разделаться с высокородной знатью. В действительности опричнина не привела к разделению феодального сословия на знать и низшее дворянство. Большинство мелких помещиков остались в земщине и терпели опричные злоупотребления наряду с прочими земскими людьми. Опричнина сохранила сложившуюся к тому времени структуру «служилого города». В опричнину были зачислены главным образом уезды с развитым поместным землевладением.
Опричнина сохранила деление дворян на «дворовых» и «городовых». Начальные люди опричнины и более знатные дворяне, принятые в «государеву светлость» составили опричный государев двор. Подавляющая часть опричников служила в качестве городовых детей боярских поуездно.
Историк В. Б. Кобрин пришел к выводу, что в целом состав опричного двора был несколько худороднее дооприч-ного и, главное, современного ему земского, хотя различия не были настолько велики, чтобы противопоставлять их друг другу. Составив алфавитный список опричников, В. Б. Кобрин не заметил самого существенного – разительных перемен в составе государева двора, связанных с эволюцией самой опричной политики. На первом этапе княжескую знать почти полностью исключили из состава опричной думы и двора, на последнем этапе уга знать – в лице Шуйских, Трубецких, Одоевских, Пронских – в большом числе появилась на опричной службе.
При зачислении в государев удел каждый опричник клятвенно обещал разоблачать опасные замыслы, грозившие царю, обещал, что не будет молчать обо всем дурном, что узнает. Опричникам запрещалось общаться с земщиной. Удельные вассалы царя носили черную одежду, сшитую из грубых тканей. Они привязывали к поясу у колчана со стрелами некое подобие метлы. Этот их отличительный знак символизировал стремление «вымести» из страны измену.
Опричная тысяча была создана как привилегированная личная гвардия царя. Служба в опричнине открывала широкие перспективы перед худородными дворянами. Им увеличили земельные «оклады». Но подобные привилегии опричнины распространялись лишь на сравнительно узкий круг дворянства.
Московская летопись сообщает, что 1000 голов детей боярских, отобранных в опричное войско, были нспомещены «заодин» в опричных уездах. Документы Разрядного приказа не оставляют сомнения в том, что царский указ не остался на бумаге. Разряды содержат следующие данные о численности детей боярских опричных уездов во время сбора ополчения в 1572 году (в скобках приведены сведения об участии детей боярских в полоцком походе 1563 года): по Суздалю-210 (636); по Можайску-127 (486); по Вязьме-180 (314); по Козельску-130 (290); по Галичу – 150 (250); по Медыни -95 (218); по Малому Ярославцу – 75 (148); по Белеву-? (50). Итак, накануне опричнины все перечисленные уезды могли выставить в поле около 2400 конных детей боярских, а после опричных переборов людишек – всего около 1000. По меньшей мере половина местных уездных помещиков не была принята на опричную службу и была выселена в земские уезды. Чем были вызваны столь широкие выселения? Очевидно, власти старались создать в пределах опричной территории крупный фонд свободных поместных земель, чтобы обеспечить дополнительными «дачами» привилегированный охранный корпус, в особенности же его командный состав.
Выселения феодальных землевладельцев из опричных уездов и конфискация их владений позволили историкам усмотреть в опричнине крупную государственную реформу. Известный русский историк С. Ф. Платонов полагал, что в опричное управление были введены почти все центры княжеского землевладения и что опричнина произвела систематическую ломку этого землевладения. Под пером С. Ф. Платонова опричнина превращалась, таким образом, в продуманную и целенаправленную государственную реформу. Но гипотезу С. Ф. Платонова начисто разрушил академик С. Б. Веселовский, доказавший, что в опричнину вошли преимущественно уезды с развитым поместным землевладением, в которых почти вовсе не было наследственных княжеских вотчин. Это открытие позволило С. Б. Веселовскому утверждать, что опричнина свелась к уничтожению лиц и не изменила общего порядка. Представление, будто опричные меры были направлены против крупных феодалов, бояр и княжат, С. Б. Веселовский отверг как устаревший предрассудок.