Итоги № 23 (2013)

Итоги Итоги Журнал

— Продажа регистрационных знаков — величайшая глупость. Государство не вправе устраивать такого рода торги с казенным имуществом. Иначе завтра начнем за деньги выдавать паспорт, если в его серии есть красивое сочетание цифр. Это может далеко завести.

Нам приводят в пример развитые страны, где автомобильные номера продаются. Но там за деньги распределяют, как правило, эксклюзивные, запоминающиеся сочетания, не дающие никаких преимуществ. Например, хотите табличку с именем «Мишель» и годом своего рождения? Нет проблем. Вы ездите с таким номером, а стандартный, за которым и стоит на учете машина, просто лежит в багажнике. У нас же эта тема понимается совсем в ином разрезе. Для соотечественников красивый номер — это АМР, 777, 009 и так далее. Цель понятна: «Бойся, инспектор!» Предполагается,

что «меченую» машину реже тормозят гаишники. И ведь так оно и впредь будет. Вот увидит сотрудник ДПС красивый номер. Откуда ему знать, куплен он легально за 150 тысяч или был получен год назад от начальника ГАИ — с заносом или просто по знакомству? Естественно, инспектор с такой машиной связываться не будет.

К проблеме надо подойти с другой стороны. Со стороны того самого дорожного полицейского. Объясните ему: не важно, какой номер висит на автомобиле, перед законом все равны. Когда владельцы «красивых» номеров поймут, что «красота» ничего не дает, что их останавливают и наказывают, как всех, тема отпадет сама собой. А пока продолжается лишь культивирование извращенного понимания того, что такое регистрационный знак. Красивый, некрасивый, блатной... Не должно быть такого, все одинаковы! И не важно, кто сидит в машине: депутат, токарь или бандит. Вот к этому и нужно стремиться. Кодекс един для всех.

В ожидании спецсигнала / Автомобили / Exclusive

В ожидании спецсигнала

/ Автомобили / Exclusive

Виктор Похмелкин: «От семи тысяч маячков осталось около шестисот. Прогресс. Только хочется напомнить: на весь Советский Союз было всего 124 автомобиля с мигалками»

Сейчас мы уже и не вспомним такие «прелести», как блокираторы, талоны токсичности, техосмотр на дороге или изъятие прав до уплаты штрафа. А полис ОСАГО воспринимаем как что-то само собой разумеющееся. Между тем в 90-е и начале нулевых шла нешуточная борьба за демократизацию дорожных отношений. Гаишники по старой привычке пытались закрутить гайки, правозащитники ратовали за либерализацию. На острие этой борьбы оказался депутат Госдумы первых четырех созывов, лидер Движения автомобилистов России Виктор Похмелкин.

— Как вообще получилось, что вы взяли на себя роль народного адвоката?

— Я всегда старался защищать простого гражданина в отношениях с государством. Это была моя принципиальная установка и в парламенте, и за его пределами — такая, простите за пафос, правозащитная миссия. На околоавтомобильный беспредел, который в то время творился, мое внимание обратили адвокаты, которые занимались автомобильным правом. И волей-неволей я стал чуть больше этим интересоваться, хотя на тот период и не считал себя заядлым автомобилистом. Благо жизнь в Думе позволяла нечасто садиться за руль. Однако дорожная проблематика постепенно стала затягивать. Я понял, что в отношениях автовладельцев и государства, как в капле воды, кристаллизуются

очень многие изъяны нашего общества. Здесь и коррупция, которая на тот период уже начала распространяться раковой опухолью, и инфляция, потому что она всегда начинается с цен на бензин. Плюс отношения потребителей и бизнеса по разным направлениям, потому что человек автомобилизированный вступает в отношения со страховым бизнесом, с автосалонами, заправками и так далее. Не забывайте и о чудовищной архаике, которая присутствовала тогда в управлении всеми этими процессами, потому что продажи машин росли гигантскими темпами, а нормативно-правовая база не менялась со времен Советского Союза, когда автомобильный транспорт был на периферии.

Еще один момент — отдача. Когда я погрузился в эту сферу, начал вносить изменения, поправки, то почувствовал мощный отклик общества. Пошла бурная реакция со стороны водителей, негодование со стороны ГИБДД и правительства. Вдруг выяснилось, что эти проблемы волнуют и задевают огромное количество людей.

— Вошли, значит, во вкус.

— Политик такие вещи чувствует, если он настоящий политик. Он начинает заниматься тем, где его лучше слышат, где он чего-то может достичь. Это с одной стороны. С другой — остальные темы постепенно стали схлопываться. Например, я всегда боролся за судебную реформу, а ее раз — и прикрыли. Продвигал демократическую политическую реформу, а пошла контрреформа.

В 2002 году мой друг, покойный, к сожалению, Сергей Юшенков предложил создать автомобильную организацию. Я вначале отнесся к этому скептически, а потом стали поступать подобные предложения от активистов. В августе мы зарегистрировали ДАР — первое по-настоящему независимое общероссийское движение автомобилистов. Я не считаю все эти ВОА, которые были всегда: они и сейчас, как при советской власти, фактически существуют при ГАИ.

— За что взялись в первую очередь? Как законодатель.

— В конце 90-х годов все сосредоточилось вокруг проекта нового Кодекса об административных правонарушениях, и самые большие страсти закипели как раз при рассмотрении 12-й (автомобильной) главы. Вначале депутаты пошли на поводу у гаишников: ужесточили репрессии, усилили балльную систему. Кому это понравится? Помню, даже думские водители своим пассажирам объявили, что ездить будут исключительно по правилам. Только тогда, мол, не пеняйте на опоздания.

В 2001-м, когда принимался КоАП, депутаты поддержали большое количество моих либеральных поправок — вопреки позиции Владимира Федорова, который в то время возглавлял ГИБДД. Он даже в сердцах сказал, что с таким кодексом невозможно будет работать. Ничего, работал ведь. В результате мы отменили баллы, блокираторы, эвакуацию, талоны токсичности и тому подобную ерунду. Это была серьезная победа.

— Чем ответило руководство ГАИ? Вы с ним встречались?

— Конечно, встречались. Как заклятые друзья. Общались, спорили, дискутировали постоянно и с Федоровым, и с Кирьяновым. Когда шла битва за кодекс, им казалось, что права могут быть у кого угодно, только не у водителей. Для них — исключительно обязанности. И тут вдруг выяснилось, что, оказывается, человека за рулем защищает Конституция — например, презумпцией невиновности. Впрочем, постепенно и в этом ведомстве начало меняться сознание. Нынешнее руководство автоинспекции ведет себя мудрее, оно уже за многие свои старые принципы не держится. От них исходит все больше позитивных инициатив, есть понимание, что не стоит заниматься только повышением штрафов. Нынешний карательный психоз больше идет от депутатов, чем от гаишников.

— В одиночку с генералами воевали или кто-то еще из депутатов присоединился?

— Кто был ближе к оппозиции, тот поддерживал, понимая, что это может быть популярно, что с этим можно к народу пойти. Но больше на словах. Всегда иезуитская позиция была у КПРФ. Они вроде как за, но, когда доходило до какого-то серьезного, решающего голосования, за свои депутатские преференции сильно держались, не хотели отдавать.

— Вы известны как борец с дорожными привилегиями. Плевали против ветра? Коллеги, надо думать, не обрадовались...