Итальянская свадьба

Пеллегрино Ники

Он ел быстро, низко склонив голову над тарелкой, как человек, которому хорошо известно, что такое голод. И он всегда охотно говорил о том, что он сам пробовал приготовить. Всю дорогу назад к Пьяцца Навона он рассказывал мне о лично отобранных им специях и приправах, или строил догадки о том, что добавил в соус их шеф-повар, или на все лады превозносил свинину, которую тушили на слабом огне до тех пор, пока мясо не начинало распадаться на волокна. Меня неизменно поражало, как у него хватало духу думать о еде после того, как он весь день

подавал ее другим, но, похоже, его это нисколько не утомляло.

Несмотря на то что я по-прежнему высматривала в толпе Джанфранко, я ни разу его не обнаружила, когда со мной был Беппи. Возможно, он прятался где-нибудь в темном переулке, следя за нами исподтишка и предпочитая не попадаться нам на глаза.

Я чувствовала себя в безопасности лишь под защитой Беппи, Анастасио или синьоры Люси, хотя ни один из них об этом не догадывался. Но как-то днем я оказалась одна за стойкой бара. Анастасио на минутку выскочил, чтобы купить газету, и, когда я подняла глаза, в дверях стоял Джанфранко и смотрел на меня в упор.

Он изменился. Подростковый жирок исчез, вокруг глаз залегли морщинки. Минуту-другую ни один из нас не решался первым прервать молчание.

— Катерина… — в конце концов выдавил он. Я едва его расслышала, мое имя он выговорил с явным трудом.

— Что тебе нужно, Джанфранко? — осведомилась я с напускной храбростью.

— Он отнял у меня работу, — произнес он, подойдя чуть поближе. — Сначала он отнял тебя, а потом и мою работу.

Бросив взгляд в окно, я увидела Анастасио. Он переходил улицу, зажав под мышкой газету.

— Уходи. — Мой голос немного окреп. — Просто уходи, и все.

Кто знает, что было у него на уме? К счастью, когда вошел Анастасио и многозначительно покосился на него, Джанфранко немедленно ретировался.

— Увидимся позже, Катерина, ладно? — бросил он на ходу через плечо.

Анастасио в сердцах швырнул газету на пол:

— Какого черта ему здесь снова понадобилось?

— Не знаю.

Сначала я хотела все ему рассказать. Я так долго копила в себе страхи, что мне надо было с кем-то ими поделиться. Но только не с Анастасио — как бы он ни был добр, это все-таки был чужой мне человек.

— Да так… ничего особенного, — пробормотала я и снова принялась протирать стаканы.

Анастасио покачал головой.

— Не нравится мне этот парень. Что-то с ним неладно, — проворчал он. А потом подобрал с пола свой «Il Messagero» и прошел в одну из дальних кабинок, где, как он знал, он сможет не спеша насладиться чтением в тишине и покое.

Примерно через неделю в бар явился Беппи в состоянии крайнего замешательства. Он сел за стойку, и когда я налила ему выпить, то заметила, что руки у него дрожат.

— Я потерял работу, Катерина, — объявил он. — Они меня вышвырнули.

— Что? Как они могли тебя вышвырнуть?

— Они обвинили меня в краже, но я этого не делал. — Он уронил голову на руки. — Клянусь Богом, Катерина, я этого не делал.

Мало-помалу

мне все-таки удалось вытянуть из него, что произошло. Витторио, главный официант, весь день не спускал с него глаз, и Беппи старался изо всех сил. В конце смены Витторио прошел за ним в раздевалку, где все официанты хранили свою верхнюю одежду.

— Он сказал, что к нему поступили жалобы, что в ресторане кто-то ворует. А через минуту я надеваю пальто, и из кармана выпадает вилка. А там и другие вещи: ножи, ложка, маленький соусник, — все лучшее столовое серебро. Я его туда не клал и ума не приложу, кто мог это сделать. Кто может так меня ненавидеть, Катерина?

Разумеется, я знала ответ, но по-прежнему боялась сказать. Мне на помощь, как всегда, пришел Анастасио. Он налил Беппи большой стакан виски и тихо произнес:

— Твой друг Джанфранко, кто же еще.

Беппи резко вскинул голову, вытаращив глаза.

— Джанфранко? Но ведь его даже нет в Риме.

Анастасио многозначительно вскинул брови. Потом повернулся ко мне и сказал:

— Кэтрин, по-моему, вам с Беппи есть что обсудить. Пусть он спокойно допивает свой виски, а потом почему бы вам не пройтись вокруг пьяццы разок-другой? А я и один здесь управлюсь.

Делать было нечего: я накинула свое новенькое синее пальто и невольно потерлась щекой о мягкий меховой воротник. Разумеется, я страшилась этого разговора, но в то же время сознавала, что Анастасио прав. Пришло время Беппи узнать правду о своем друге.

Мы сели у фонтана. Когда мы приходили сюда в последний раз, наше настроение было намного радужнее. Рассказывая Беппи о неуклюжей попытке его друга провести со мной ночь в машине, я видела, что Беппи разъярился не на шутку. Таким бешеным я его еще не видела.

— Почему ты раньше молчала?

— Я боялась.

Он вполголоса выругался:

— Cose da pazzi! [29] Видишь, что ты наделала? Если бы ты сразу все мне рассказала, с моей сестрой ничего бы не случилось.

29

С ума сойти! (ит.).

— Мне очень жаль.

— Жаль? Да уж, тебе жаль, кто бы сомневался.

Он говорил непривычно едким тоном, будто во всем, что случилось, винил меня, будто я сама всеми правдами и неправдами добивалась внимания Джанфранко. Эта вопиющая несправедливость причинила мне боль, но спорить было некогда.

— Может, ты все им объяснишь и они возьмут тебя обратно? — спросила я.

Он покачал головой:

— В этом бизнесе человеку дается один-единственный шанс. Теперь мне в большие отели путь заказан. Держу пари, они уже повсюду обо мне раззвонили. Может, где-нибудь в траттории мне еще и дадут место. — Он снова уронил голову на руки. — Какой ужас… Какой позор…