Итальянская свадьба
Шрифт:
— Это значительное продвижение по службе, — гордо заявил Беппи. — Как правило, второго помощника официанта сначала повышают до первого помощника, и только потом разрешают обслуживать клиентов. Теперь все эти богатеи будут сидеть за моими столиками. А это лишние деньги, Катерина, так что если не буду транжирить, то смогу и откладывать, и отсылать домой, в Равенно. Но это значит, что я не смогу поехать с тобой в Англию, по крайней мере не сейчас.
— Но когда-нибудь?
Он улыбнулся и поцеловал меня, но ничего не сказал.
Вечер был прохладный.
— Но здесь так тепло, — сказала я. — Давай закажем еще выпить и посидим тут, а?
— Нет-нет. — Казалось, он едва мог усидеть на месте от возбуждения. — Пойдем прогуляемся. Там так красиво в темноте, когда все фонтаны начинают подсвечивать.
— Но я там закоченею в этом тонюсеньком платье.
— Мы быстро согреемся, вот увидишь.
Как всегда, я не смогла устоять перед его обаянием. Через десять минут я уже гуляла с ним под руку по Пьяцца Навона. В уличных кафе за поздним ужином или аперитивом еще оставались запоздалые посетители. И конечно, там были другие парочки — гуляли, как мы, под ручку или сидели у фонтанов.
Беппи молчал. Мы кружили по пьяцце, и его, казалось, донимали какие-то мысли. Я волновалась, не понимая, что с ним происходит. Что его гложет — уж не проблемы ли его сестры?
— А помнишь, как ты в первый раз увидел меня за столиком кафе? Мы с Одри и Маргарет тогда пили там дорогущий кофе, — сказала я, пытаясь отвлечь его от тяжелых раздумий.
— Да, конечно помню. — Он улыбнулся. — Кажется, будто это было давным-давно, верно?
— Не так уж и давно, всего каких-то несколько месяцев назад, — напомнила я ему.
— С другой стороны, достаточно давно…
Мы остановились возле фонтана, издавна служившего местом наших встреч, и Беппи повернулся ко мне.
— Достаточно давно для чего? — уточнила я.
— Для того чтобы я понял, как сильно я тебя люблю, — отвечал он так тихо, что я едва расслышала его слова.
— Я тоже тебя люблю, Беппи.
Мне хотелось повторять ему это вновь и вновь.
Минуту он безмолвно смотрел на меня, будто решая, что сказать дальше.
— У меня почти ничего нет, Катерина, ты сама видела, — начал он. — Но с этим продвижением у меня, возможно, появятся перспективы. Так что единственное, что мне хотелось бы знать, — это…
— Да?
— У меня даже обручального кольца для тебя нет, но… Ты пойдешь за меня замуж, Катерина?
Я ответила не сразу, слишком потрясенная, чтобы говорить.
— Катерина? — В его голосе звенела тревога.
— Да-да, конечно да. Я выйду за тебя замуж.
— Нет, серьезно? — недоверчиво переспросил он.
— Серьезно.
Беппи на радостях испустил торжествующий вопль.
— Она согласилась стать моей женой! — объявил он посетителям уличного кафе. —
А они одобрительно завопили в ответ:
— Auguri! [28]
Я немного смутилась, особенно когда кто-то подослал к нам официанта с двумя праздничными бокалами просекко. Но когда мы уселись у фонтана, потягивая игристое вино, я почувствовала себя столь же счастливой, как и любая другая только что обручившаяся девушка. Меня ничуть не смущало отсутствие обручального кольца на безымянном пальце; не думала я и о проблемах, подстерегавших нас. Меня полностью поглотило одно-единственное чувство: я любима. У меня есть жених.
28
Поздравляем! (ит.).
Мы даже не обсуждали предполагаемую дату свадьбы. И он, и я просто чувствовали себя на седьмом небе оттого, что мы вместе, и от души наслаждались нашим маленьким счастьем, созданным нами друг для друга.
Было уже поздно, когда он с прощальным поцелуем оставил меня у дверей пансиона синьоры Люси. Как я и предполагала, Маргарет уже крепко спала. В ногах кровати громоздились ее уложенные вещи. Обнаружив, что у нее достаточно денег, чтобы оплатить билет на поезд и паром до самого дома, утром чуть свет она уезжала. Совсем недавно при мысли о расставании с еще одним другом мне становилось грустно, но теперь все это отодвинулось на задний план, потому что Беппи выбрал меня. Отныне он и моя семья, и мой друг. Я полночи провалялась без сна, думая о нем.
16
На следующее утро мне, чтобы проснуться, понадобилось несколько порций крепкого кофе Анастасио. Мы с Маргарет решили в последний раз позавтракать вместе, прежде чем она сядет в такси и поедет на вокзал. Решив кутнуть напоследок, мы купили два маленьких сдобных рогалика с сахарной пудрой и начинкой из заварного крема. Вдобавок Анастасио угостил нас пирожными с шоколадной начинкой и орешками, сообщив, что это за его счет.
— Как же мне будет их не хватать! — вздохнула Маргарет. — А еще мне будет не хватать свежей моцареллы и тоненьких ломтиков пиццы, что продают в магазинчике на углу.
В Италии она немного поправилась, но ей это шло.
— Через пару дней тебе придется довольствоваться сосисками и пюре с луковой подливой, — усмехнулась я.
Она нахмурилась:
— Помню, помню, и не могу сказать, что с нетерпением этого жду. Как бы мне хотелось, чтобы и у нас дома можно было поесть итальянской стряпни. Я бы ничего другого и в рот не брала.
Хоть я и не была помешана на еде так, как Маргарет, но не могла не заметить, что даже в самых бедных итальянских семьях едят лучше, чем у нас, в Англии. Это были простые блюда, но всегда щедро приправленные чесноком или базиликом. Каждая отправленная в рот порция съедалась со смаком, а не проглатывалась наспех, лишь бы утолить голод.