История Хэйкэ

Ёсикава Эйдзи

– Здравствуй, брат!

– Брат? Ты смеешь называть меня братом?

– Да…

– В таком случае я – ничтожество. Ибо твое преступление – мое преступление. Кажется, я этого не вынесу.

– Я поступил нечестно.

– Ты признаешь это? Что заставило тебя так поступить? Ты, глава Полицейского ведомства, ввязался в эту историю с выставлением на обозрение головы Синдзэя! Ты думал, что скажут об этом люди? Я цепенею, когда слышу, что о тебе говорят. Возможно ли, чтобы мой собственный брат совершил такую глупость? Не могу себе представить этого! До сих пор наше

имя не знало такого позора. Ты первый, кто заслужил право называться придурком! Подумай, как ты опозорил нашего покойного отца и старую мать. Что подвигло тебя на такое безумие?

– Моя собственная глупость. Я теперь понял это и сожалею о содеянном.

– Если ты говоришь искренне, тогда позаботься о том, чтобы немедленно освободить императора и укрыть его в безопасном месте.

– Я сделаю это.

– Не понимаю, Корэката, – сказал напоследок Мицуёри, – зачем ты так глупо рискуешь своей жизнью?

С неожиданным появлением Мицуёри заседание совета расстроилось.

Этим вечером до командования мятежников дошли вести, что в поместье Рокухара вернулся Киёмори и готовит своих людей к боевым действиям.

Ночью Нобуёри, расположившийся во дворце, не мог заснуть. Он послал к Корэкате служанку передать, что хочет видеть дядю. К удивлению Нобуёри, Корэкаты дома не оказалось. Тогда он приказал позвать Цунэмунэ, но того тоже не могли найти.

Между тем на заре ожидавшегося нападения из поместья Рокухара не произошло. В дворцовых парках запели птицы, сидевшие на верхушках обмерзших деревьев. Лишь тогда Нобуёри заснул крепким сном.

Глава 23.

Похищенный император

20-е, 21-е и 22 декабря прошли в императорском дворце в напряженном ожидании. В зимних парках беготня вооруженных людей заменила обычную предпраздничную суету. Велись разговоры, что Киёмори собирается напасть на дворец. В поместье же Рокухара продолжалось укрепление обороны. Высказывались опасения, что войска Гэндзи движутся из дворца к оплоту дома Хэйкэ. Тем не менее ни одна из сторон не обнаруживала готовности к нападению первой.

Лишь один человек во время всеобщего бездействия проявлял повышенную активность. Это был Нос. Корэката и Цунэмунэ, главари мятежа, тайком посетили однажды вечером дом Бамбоку на Пятой улице. Вскоре после того, как они ушли, Красный Нос отправился в Рокухару с письмом для Киёмори.

Почти неделю ходили слухи, что ведутся переговоры сторон о перемирии. Однако вечером 26 декабря Нобуёри понял, что конфликт не сможет предотвратить даже декрет от имени императора. Военачальники дома Гэндзи проявляли нетерпение, а дома Хэйкэ продолжали военные приготовления. Общее напряжение должно было неизбежно разрешиться в вооруженном конфликте.

Однажды вечером люди в масках посетили экс-императора Го-Сиракаву, заключенного в здании архива с 9 декабря, и сказали:

– Ваше величество, не поднимайте шум, и вас никто не тронет. Говорят, что сражение начнется до окончания ночи. Вас ожидают носилки, на которых вас доставят в храм Ниннадзи.

Го-Сиракава подчинился

и позволил отнести себя к Северо-Западным воротам дворцовых строений. Там он сел верхом на ожидавшую лошадь и направился к месту назначения в сопровождении посетителей.

Примерно в то же самое время – в три часа утра – император, заключенный в одном из помещений дворца, был разбужен шепотом людей, предложивших ему перебраться в более безопасное место. Император с удивлением узнал в посетителях Цунэмунэ и Корэкату. Под их накидками виднелись доспехи и мечи. Не способный из-за страха что-либо сказать, Нидзо позволил Корэкате завернуть себя в женскую накидку и вывести из дворца.

Здесь Цунэмунэ отвел Нидзо к карете и усадил в нее вместе с его сестрой, принцессой. Карета быстро отъехала. Два погонщика быков и их помощники направили животных к воротам на западной стороне дворцового ансамбля, где были окликнуты охранником из дома Гэндзи Дзуро.

– Кто едет?

Воины перегородили путь карете и заставили ее остановиться.

– Здесь что-то подозрительно. Куда можно ехать в это время?

– Принцесса со служанкой едут в храм, – прозвучало в ответ. – Позовите Дзуро.

– Я – Дзуро.

– Ты – Дзуро?

– Кто это говорит?

– Корэката, глава Ведомства по охране правопорядка.

– Вы, господин?

– Открой ворота и дай нам проехать. Я лично сопровождаю ее светлость. Еще есть вопросы?

– Сожалею, господин, но командующий Ёситомо нам приказал никого не пропускать, даже вас.

– Тогда позови командующего.

– Я не знаю, где он.

– Сколько же ты собираешься держать здесь ее светлость? Какое ты имеешь право окликать ее карету, когда я нахожусь вместе с принцессой? Прочь с дороги!

– Позвольте, господин. Мы несем ответственность за охрану этих ворот, и даже вы не сможете таким образом выехать из них. Если же вы настаиваете, позвольте мне осмотреть карету, – сказал Дзуро, выступив вперед и отодвинув занавеску дверцы одним из концов своего лука.

За Дзуро толпились охранники с факелами. Их пламя осветило двух напуганных молодых женщин, державших друг друга за руки и сидевших неподвижно. Глаза семнадцатилетнего императора были закрыты, его лицо с девичьими чертами смертельно побледнело. Дзуро, принявший монарха за служанку, разрешил карете проехать.

Экипаж миновал ворота между шеренгами воинов с факелами и продолжил путь в ночи по промерзшей дороге.

– Поезжай туда! Быстрее! – поторапливали Корэката и Цунэмунэ погонщиков быков. Доехав до конца дворцовой стены, карета повернула на восток.

Оба дерзких замысла Киёмори удались. Экс-император нашел укрытие в храме Ниннадзи, а юный император был благополучно вывезен из-под стражи. Вскоре после этого яркое пламя и клубы черного дыма к северу от дворца породили самые невероятные вымыслы. Поползли слухи, что Киёмори послал свои войска вверх по реке и атаковал резиденцию императора с севера, что монахи горы Хиэй поддержали Киёмори и двинулись на столицу.