История Хэйкэ

Ёсикава Эйдзи

Корэката и Нобуёри, получив от своих агентов донесения о том, что Синдзэй и сыновья проводят ночь во дворце с аркадами, приказали сжечь его дотла. Когда же обнаружилось, что Синдзэя там не было, Корэката распорядился немедленно окружить усадьбу советника, поджечь ее и не щадить никого, кто попытается выбраться из нее. В полдень воины тщетно искали среди пепла останки Синдзэя.

Утром 10 декабря столица все еще находилась в тисках страха. Дома и лавки оставались наглухо закрытыми, по улицам бродили лишь возбужденные группы воинов с почерневшими,

вымазанными кровью лицами. Однако торговые ряды Носа работали, как обычно.

Бамбоку провел ночь на крыше своего дома, наблюдая за пожарами. Увидев здания, которые пожирали языки пламени и заволакивали клубы дыма, он застонал:

– Какое расточительство – в этом пламени пропадает чистое золото!

Душа купца не могла переносить превращения такого богатства в пепел.

– Что бы ни было, но вице-советник, кажется, сейчас на вершине власти. Просто поразительно! С падением Синдзэя это, естественно, должно было случиться.

Устроившись на крыше подобно грифу, Нос видел, как затихают пожары, затем стал думать о торговых сделках следующего дня. Больше его не тревожили страхи и предчувствия. Его беспокойная натура томилась от бездействия.

– Как отнесется ко всему этому Господин Харимы? С его отсутствием Рокухара беззащитна.

Бамбоку повернул голову в сторону поместья Рокухара на дальнем берегу реки. Он не заметил там признаков жизни. Представил, как должны чувствовать себя обитатели поместья, и воскликнул:

– В конце концов, я купец! Какое счастье, что я родился купцом!

Затем он спустился на землю, закричав голосом, дрожавшим от возбуждения:

– Эй, женщина, разбуди Сику! Скажи, чтобы слуги взяли ручные тележки и ожидали у складов.

В возбужденном состоянии Нос забыл, что его супруга происходила из благородного сословия, и кричал на нее как на женщину низкого происхождения. Вскоре он стал выносить из хранилища кувшин за кувшином сакэ – всего более дюжины, – ставя их на три ручных тележки.

– Проследи, чтобы это доставили господам Нобуёри и Ёситомо, – говорил Нос Сике. – Скажи им, что это мои подарки в знак поздравления с успехом дела. Передай, что после полудня я лично засвидетельствую свое почтение советнику Цунэмунэ.

Слуги упирались. Пока еще было опасно катить тележки с таким грузом по улицам столицы.

Нос быстро успокоил их:

– Вздор! Будь вы оруженосцами, вам пришлось бы прошлой ночью увертываться от мечей и стрел, чтобы спасти свои шкуры! Уж не думаете ли вы, что эти воины сражаются на сытые желудки? Как вы станете удачливыми купцами без серьезных испытаний?

Убедившись, что его люди благополучно занялись торговлей на дымных улицах, Нос вернулся в дом и принялся завтракать. Затем он улегся в постель и заснул крепким сном.

Вице-советник Нобуёри и глава Полицейского ведомства Корэката между тем не теряли времени, укрепляя свои позиции при дворе и распространяя воззвания от имени императора.

Уже наступило 12 декабря, а о Синдзэе ничего не

было слышно…

Он умчался из столицы верхом на коне, получив предупреждение от своих агентов о начале мятежа в ночь на 10 декабря. Советник совершенно не располагал временем, чтобы предупредить об опасности свою супругу, госпожу Кии, и сыновей во дворце с аркадами. Синдзэй пробирался в темноте по дороге на Удзи, в одно из своих поместий. За ним почти на ощупь следовали пять приближенных.

К полудню 13 декабря слуга Синдзэя, который в одиночку благополучно бежал из столицы, встретил одного из домочадцев советника в холмистой местности близ Удзи.

– Где хозяин? Он в безопасности? – спросил слуга.

Собеседник медлил с ответом, полагая, что разумнее сообщить о советнике кому бы то ни было как можно меньше. Он сказал, что Синдзэй в безопасности, и в свою очередь обрушил на беглеца град вопросов об обстановке в столице. Вытянув из него все, что мог, он убедил слугу советника вернуться в Киото.

При встрече с хозяином домочадец рассказал ему все, что узнал. Синдзэй съежился от страха. Пока они разговаривали, вернулись другие слуги, посланные разведать обстановку в окрестностях, и сообщили, что к поместью приближается отряд из семидесяти всадников.

Глаза Синдзэя заблестели, как у затравленного зверя. Он потерял надежду найти безопасное место и застонал от досады. Затем он обратился к пяти своим приближенным:

– У меня есть идея. За храмом расположен крестьянский дом. Возьмите лопаты и ройте там яму… Вот за этими зарослями бамбука… Побыстрее!

Слуги принялись лихорадочно выгребать мерзлую землю, пока не отрыли яму, в которой уместился бы Синдзэй, сидя на коленях. Советник нырнул в укрытие и приказал своим людям набрасывать на него листья и ветви бамбука, пока они не достигнут уровня его шеи.

– Теперь сыпьте сюда землю! – крикнул он слугам, обхватив губами часть стебля бамбука. – Сыпьте до тех пор, пока не покроете мои плечи. Укройте мою голову этой бамбуковой шляпой и присыпьте ее чуть-чуть землей так, чтобы моя макушка была вровень с поверхностью почвы. Вырвите из своей одежды комки набивки и осторожно заткните ими мои уши и нос. Потом укройте бамбуковыми листьями все следы вашей работы. Проследите за тем, чтобы ничего не попало внутрь стебля, через который я буду дышать. Оставьте меня здесь и возвращайтесь, когда опасность минует полностью.

Закончив работу, слуги Синдзэя покинули место его укрытия.

В следующий полдень двое из пяти слуг прокрались обратно к этому месту и, к своему ужасу, обнаружили яму с трупом на дне. Крестьяне, которым случилось быть поблизости, рассказали, что сюда прошлым вечером приходили несколько воинов с дровосеком в качестве проводника. Они обнаружили Синдзэя, отрубили ему голову и ушли, бросив обезглавленный труп в яму.

13 декабря – в день, когда Синдзэй встретил свою смерть, гонец из поместья Рокухара догнал Киёмори в Кирибэ.