Исток
Шрифт:
— Ты прав, — сказал Рюрик. — Но не говори напрямую... Намекни этому кесарю, что наши услуги обойдутся ему недёшево.
— Тот, кто имеет надобность в лампе, не забывает подливать в неё масло, — будто бы от имени конунга произнёс Бьёрн.
Варда, словно спохватившись, сорвал со своих рук два массивных золотых браслета и протянул их Рюрику. Ещё один браслет, чуть меньших размеров, достался Бьёрну.
— Мы сделаем всё, что прикажет император, — пообещал Рюрик, надевая браслеты. — Ты можешь спать спокойно, кесарь.
— Нет! — воскликнул
— Ясно, — сухо кивнул Рюрик.
— Отправляйся в Дом Варвара, поднимай своих воинов и приводи во Дворец. Я помогу тебе расставить людей по местам. Любого, на кого я укажу, твои воины должны будут без промедления убить.
— Они сделают это. Но мне должен приказать сам василевс, — ненавязчиво уточнил Рюрик.
— Хорошо, — скрепя сердце согласился Варда. — Ты прав. Приказ должен исходить от законного правителя империи. И ты получишь то, что просишь... Но, поскольку государя сейчас нет в столице, для этого потребуется некоторое время. Сегодня пусть твои воины веселятся в Доме Варвара. Их услуги потребуются в один из ближайших дней. Надеюсь, содержание этой беседы не выйдет за пределы моих покоев?
Бьёрн и Рюрик поклялись на оружии, что будут молчать даже под пытками, хотя оба надеялись, что до пыток дело не дойдёт.
Когда варяги вышли из покоев Варды, конунг Рюрик задумчиво сказал Бьёрну:
— На прошлой неделе мы охраняли императора во время богослужения, и я своими ушами слышал, как молодой император восклицал: «Боже, помоги рабу твоему Михаилу!..» Я тогда подумал: «Горе стране, которой правит раб». А теперь вижу, что его рабство заканчивается. У птички выросли крылья, и она не желает сидеть в гнезде. Полагаю, будет справедливо, если мы окажем ему в этом помощь?
— Ты прав, конунг! — поддержал его Бьёрн. — Ты всегда принимаешь сторону справедливости. И я сочиню об этом вису, которая ещё больше прославит тебя, если ты не переменишь решение...
— У меня нет обыкновения переделывать то, что уже сделано, и сделано, на мой взгляд, хорошо...
Бракосочетание молодого императора Михаила и Евдокии было назначено на ближайший двунадесятый праздник, которым оказался день Преображения.
Великий логофет Феоктист превзошёл самого себя в устройстве пышной церемонии. В столицу были свезены сотни певчих, которые в день венчания должны были услаждать слух толпы проникновенными песнопениями. Улицы столицы были чисто выметены, а стены общественных зданий украшены драгоценными тканями и коврами. Воздух благоухал миром и ладаном. На ипподроме устроены были грандиозные ристания, затем всех зрителей кормили за счёт казны.
Приёмы для высшего света и чужеземцев давались в Большом Дворце,
Изматывающая церемония длилась несколько дней, а затем Михаил вдруг сбежал из Большого Дворца в компании своих друзей, оставив в растерянном недоумении девственную супругу.
Варда разыскал Михаила в загородной резиденции на Босфоре. Михаил ожесточённо гонял своего коня по манежу. Против обыкновения, он был трезв, и Варда решил поговорить с племянником начистоту.
Варда догадывался о том, что творилось в душе молодого василевса. По мере того как сгущалась вокруг Михаила атмосфера гнусных слухов, всем его существом всё более овладевала жажда власти.
Власть и только власть, угадывал он, способна переменить сложившееся к нему отношение.
Утвердившись на престоле, он заставит равнодушных полюбить себя, а врагов приведёт в трепет.
Уж тогда Михаил всем покажет, кто он такой и что он в империи — не пылинка на ветру.
Отослав из манежа его дружков, Варда сочувственно спросил:
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что служишь игрушкой в руках Феоктиста?
Молодой василевс угрюмо молчал.
— Ты уже достаточно возмужал, чтобы править государством, Михаил! — возвышая голос, сказал Варда. — Довольно терпеть произвол и беззаконие!.. Ты — единственный законный правитель великой империи. Ты, а не этот жалкий скопец!.. Так бери же бразды правления в свои руки!..
— Думаешь, Феоктист согласится отдать власть? — криво усмехнулся Михаил.
— А разве ты собираешься просить то, что принадлежит тебе по праву?
— За Феоктистом стоит армия, за Феодорой — патриарх... Им ничего не стоит стереть в пыль любого, даже законного василевса.
— Армия смеётся над кастратом и ждёт, когда во главе её легионов встанет достойный муж... В твоём возрасте Александр Македонский уже успел совершить немало подвигов, а ты всё ещё колеблешься?
— Да, — тихо признался Михаил. — Я боялся оставаться во Дворце, потому что мне показалось, будто меня хотят отравить... Я ничего не ел, не пил, я всего боялся...
— Законный правитель христианской страны боится, а вероломный временщик властвует... Тебе не кажется это абсурдным?
Михаил негромко застонал, хватаясь за голову.
— Мужайся! И запомни главное: в политике побеждает лишь тот, кто готов идти к намеченной цели через любые испытания!.. Если ты способен хотя бы в мыслях отказаться от борьбы за престол, ты будешь обречён на поражение. Так-то, мой юный император!.. В политике побеждает тот, кто способен на жертвы и на риск, кто может на какое-то время забыть о правилах приличия и не испытывает стыда за свои дела. Что же касается разума, то им наши противники обладают в столь ничтожной мере, что мы вполне можем извлекать выгоду из нашего достояния, мы можем обманывать их, когда это нам представится выгодным и безопасным...