Источник
Шрифт:
— Я отдал бы свою душу.
— Отдал бы, Питер? — спросила Доминик.
— Что ты задумал, Эллсворт? — резко сказал Китинг.
— Всего лишь практическое предположение, — ответил Тухи. — Кто был твоим самым эффективным поставщиком, кому ты обязан своими лучшими подрядами в прошлом?
— Господи, полагаю, что Доминик.
— Правильно. А раз ты не можешь попасть к Винанду, и вряд ли тебе это помогло бы, даже если бы ты добился свидания, не считаешь ли ты, что Доминик как раз тот человек, который
Китинг уставился на него:
— Ты с ума сошёл, Эллсворт?
Доминик подалась вперёд. Казалось, её это заинтересовало.
— Насколько я слышала, — включилась она в разговор, — Гейл Винанд не оказывает любезность женщинам, если они не красивы. А если красивы, то это уже не просто любезность.
Тухи посмотрел на неё, подчёркивая взглядом, что не отрицает сказанного.
— Какая глупость! — взорвался Китинг. — Каким образом Доминик сможет увидеться с ним?
— Позвонив к нему в контору и договорившись о встрече, — объяснил Тухи.
— А кто тебе сказал, что он согласится?
— Он и сказал.
— Когда?!
— Вчера поздно вечером. Точнее, сегодня рано утром.
— Эллсворт! — выдохнул Китинг. И прибавил: — Я не верю.
— А я верю, — сказала Доминик. — Иначе Эллсворт не начал бы этот разговор. — Она улыбнулась Тухи: — Итак, Винанд обещал тебе встретиться со мной?
— Да, дорогая.
— Как это тебе удалось?
— О, я представил ему убедительный довод. Но в любом случае было бы неразумно откладывать разговор. Тебе, вероятно, надо позвонить ему завтра.
— А почему бы не позвонить сейчас же? — сказал Китинг. — А, понимаю, сейчас уже слишком поздно. Ты позвонишь ему утром.
Она взглянула на него из-под полуопущенных век и ничего не сказала.
— Ты уже давно не проявляешь активного интереса к карьере Питера, — обратился к ней Тухи. — А как тебе такого рода подвиг — ради Питера?
— Если Питер захочет…
— Если я захочу? — закричал Китинг. — Вы что, оба с ума сошли? Такое случается раз в жизни, та… — Он заметил, что они удивлённо смотрят на него, и взорвался: — А, ерунда!
— Что ерунда, Питер? — спросила Доминик.
— Неужели тебя остановят глупые сплетни? Господи, да жена любого архитектора поползла бы на карачках за такой возможностью…
— Однако жене любого архитектора такая возможность не представилась бы, — сказал Тухи. — У любого архитектора нет такой жены, как Доминик. Ты всегда так гордился этим, Питер.
— Доминик может позаботиться о себе в любых обстоятельствах.
— Без сомнения.
— Хорошо, Эллсворт, — проговорила Доминик. — Завтра я позвоню Винанду.
— Эллсворт, ты просто великолепен, — сказал Питер, стараясь не смотреть на неё.
— А теперь я бы выпил, — вздохнул Тухи. —
Когда Китинг поспешно вышел на кухню, Тухи и Доминик переглянулись. Он улыбнулся. Потом взглянул на дверь, через которую вышел Китинг, и насмешливо кивнул Доминик.
— Ты этого ожидал, — сказала Доминик.
— Конечно.
— А теперь скажи, чего ты в действительности добиваешься, Эллсворт?
— Боже, я просто хочу помочь тебе добыть Стоунридж для Питера. Это действительно потрясающий проект.
— Зачем ты так стараешься, чтобы я переспала с Винандом?
— А ты не считаешь, что это было бы интересным опытом?
— Ты не удовлетворён тем, как обернулась моя жизнь с Питером. Да, Эллсворт?
— Не совсем. Процентов на пятьдесят. Что ж, в этом мире нет ничего совершенного. Человек хватается за что может, а затем устремляется за следующим.
— Тебе очень хотелось, чтобы Питер женился на мне. Ты знал, во что это выльется, лучше, чем Питер или я.
— Питер вообще ничего не знал.
— Что ж, это сработало — на пятьдесят процентов. Ты сделал из Питера Китинга то, что хотел, — он ведущий архитектор страны, готовый лизать тебе пятки.
— Мне никогда не нравилась твоя манера выражаться, но она точна. Я бы сказал иначе: нечто виляющее хвостом. Но ты выразилась мягче.
— А другие пятьдесят процентов, Эллсворт? Провал?
— Похоже, полнейший. Моя вина. Вероятно, не следовало ожидать, что кто-то вроде Питера Китинга, даже в роли мужа, сможет сломить тебя.
— Что ж, ты откровенен.
— Я уже говорил тебе однажды, что это единственный способ общаться с тобой. Кроме того, тебе не надо было этих двух лет, чтобы понять, чего мне хотелось от вашего брака.
— И ты полагаешь, Гейл Винанд справится с этой задачей?
— Мог бы. А ты как думаешь?
— Я думаю, что снова играю роль отвлекающего манёвра. Помнишь, ты как-то назвал это сладкой подливкой? А что ты имеешь против Винанда?
Он рассмеялся, этот смех выдавал — он не ожидал вопроса. Она презрительно добавила:
— Не пытайся показать, что ты шокирован, Эллсворт.
— Ладно. Давай поговорим откровенно. Я ничего не имею против мистера Гейла Винанда. Я подумывал о его встрече с тобой уже давно. Если тебе нужны подробности — вчера утром он меня обидел. Он слишком наблюдателен. И я решил, что время пришло.
— А тут ещё и Стоунридж….
— А тут ещё и Стоунридж. Я понимал, что это тебя заинтересует. Ты никогда не продала бы себя, чтобы спасти свою страну, свою душу или жизнь человека, которого любила. Но ты будешь торговать собой, чтобы получить для Питера Китинга подряд, которого он не заслуживает. Посмотришь, что потом от тебя останется. Или от Гейла Винанда. Мне тоже будет интересно посмотреть.