Испытай меня
Шрифт:
Она поворачивается и смотрит на меня с гигантской улыбкой на лице.
— Но это же Нью-Йорк.
— Так и сеть, — откликаюсь я. Выражение восхищения на ее лице заставляет и меня улыбнуться.
У нас занимает примерно сорок минут, чтобы от аэропорта добраться до отеля «Четыре Сезона». Когда мы выбираемся из машины, Сейдж достает свой мобильник из сумочки и делает несколько фотографий города, пока я договариваюсь с посыльным, чтобы тот занес наши вещи в номер. Закончив с этим, я отправляю водителя отдыхать.
Нас встречают на входе, провожают в
— Это место потрясающее, — бормочет она, осматриваясь.
Я веду ее к лифту, на котором мы быстро добираемся до нашего этажа.
— Подожди, пока не увидишь номер, — говорю ей, шагая к концу коридора.
Она шумно хватает ртом воздух, когда я приоткрываю дверь, и мы входим в темный номер. Шторы задернуты, окна нашего номера почти от пола до потолка, из них открывается отличный вид на Центральный Парк.
— Черт возьми! — говорит Сейдж, бросая свою сумочку на огромный круглый столик в фойе внутри номера. — Это же Центральный Парк.
— Ага, — подтверждаю я. — Нам определенно нужно сходить туда прогуляться. Или можем прокатиться в карете, запряженной лошадьми, — говорю я, закрывая входную дверь.
— Ни за что. Эмери убьет меня. Она заставила меня пообещать, что мы не станем кататься в карете. Жестокое обращение с животными. — Сейдж пожимает плечами, а я смеюсь. Она оборачивается и смотрит на меня. — Эмери очень серьезна насчет этого.
— Я и не сомневаюсь, — отвечаю я. Эмери — наша маленькая счастливая хиппи в офисе. Я качаю головой и подавляю смешок.
Сейдж прижимает пальцы к окну, изучая город. Огни, здания, Центральный Парк. То, что должно быть ошеломляющим для фермерской девушки из Северной Дакоты, пленяет ее.
— Холт, это Статуя Свободы? — она указывает на огромное здание вдалеке.
— Ага. Прогуляемся к ней как-нибудь, пока мы здесь.
— Боюсь, нам не хватит двух дней, чтобы все осмотреть, — говорит она, отходя от окна.
— Тогда мы вернемся сюда, — обещаю я.
— Как самонадеянно, — ухмыляется она.
— Решительно, — возражаю я, ухмыляясь в ответ.
Она только начинает смеяться, когда раздается стук в дверь. Посыльный прибыл с нашим багажом, который он затаскивает в огромную гардеробную.
— Холт! — кричит Сейдж из ванной. Дверь широко раскрыта, свет включен, поэтому я с легкостью вхожу. — Это что, ванна? — спрашивает она изумленно. Сейдж стоит над встроенной в пол емкостью размером с гидромассажную ванну, которая может вместить в себя шесть человек.
— Ага. — Я изумлен тем, как все эти вещи восхищают ее.
— Пока мы здесь, я буду принимать ванну по три раза в день! — взвизгивает она.
— Лишь бы ты была счастлива, Сейдж.
Она поворачивается на пятках и обнимает меня за талию, прижимаясь губами к моей шее.
— Ты делаешь меня счастливой, —
Я с трудом сглатываю, прижимая ее к себе крепче.
— Я тоже счастлив с тобой.
— Я тут подумала, — говорит она, поднимая на меня свои сверкающие глаза. — Может, нам стоит заказать вино и отпраздновать нашу первую ночь в Нью-Йорке?
— Думаю, мне нравится этот план, — соглашаюсь я, выводя нас из ванной.
— Я также думаю, что мы должны наполнить ванну пеной и пить вино там.
— Думаю, этот план мне также нравится, — оставляю поцелуй на ее лбу, и она улыбается.
— А потом, когда закончим с ванной и вином, я подумала, что мы могли бы проверить, насколько удобна кровать. — Сейдж наклоняет голову в сторону комнаты, где расположена огромная кровать королевских размеров.
Чувствую, как мой член дергается от ее предложения.
— А ты действительно хороша во всей этой логистике, — бормочу ей в губы.
— Я знаю, — хихикает Сейдж. — А теперь иди и закажи вина. А я пока приготовлю ванну.
Спустя минут пятнадцать две бутылки вина, поднос с сыром и крекерами и тарелку антипасто доставляют в наш номер. Нахожу Сейдж, расслабленно лежащую в середине огромной ванны, ее волосы стянуты в неаккуратный пучок на затылке. Я протягиваю ей бокал белого вина. (Примеч.: Антипасто — традиционная горячая или холодная мясоовощная закуска в итальянской кухне).
— За Нью-Йорк, — произношу тост и поднимаю бокал.
— За Нью-Йорк, — повторяет она, поднимая свой.
Мы чокаемся бокалами, и я раздеваюсь и присоединяюсь к Сейдж в горячей воде. Опускаюсь в пузырьки и притягиваю Сейдж к себе. Она инстинктивно оборачивает свои длинные ноги вокруг моей талии, и когда потирается об меня своей сердцевиной, я немедленно твердею.
Я рычу, когда она прижимается ближе, располагаясь своим вдохом у стояка. Облизнув губы, она делает медленный долгий глоток вина, запрокидывая голову назад, глотая жидкость. Наблюдаю, как мышцы ее тонкой шеи сжимаются, когда она сглатывает, и немедленно хочу приложить свой член к этим полным розовым губкам, но вместо этого скольжу внутрь нее. Ее мышцы напрягаются и на мгновение борются с моим вторжением, пока она не расслабляется, и я уже легко продвигаюсь дальше в неё. Сейдж резко вдыхает, бокал вина трясется в ее руке, пока я полностью наполняю ее. Поставив бокал на край ванны, она прижимается губами к моим губам и медленно начинает двигать бедрами.
— Люблю, когда ты во мне, — шепчет она мне в ухо.
— Это мое самое любимое место в мире, — говорю ей, обхватив ее бедра и направляя медленно вверх и вниз. Пузырьки плавают на поверхности воды, плескаясь у краев ванны, когда Сейдж движется на мне сверху.
Всхлип срывается с ее губ, когда мы двигаемся в унисон.
— Я сейчас кончу, — бормочет она между резкими вздохами. От одного звука ее прерывистого дыхания можно кончить.
Я ускоряю темп и опускаю руку между нами, чтобы найти ее клитор.