Испытание водой

Туманов Август

— Ну вот ты и сидишь. Один. В темноте. Молодец. Даже штаны не испачкал. Это уже достижение.

Я вздрогнул. Возникло чувство уверенности, что всё происходящее не нормально.

— И чего ты ждал, а? Фамильяра? Фетча? Духа-покровителя? Думал, сейчас прилетит полупрозрачный ворон с горящими глазами, как на майке у малолетнего эзотерика? Или, может, волк прибежит? Чернющий, невидимый, с голосом учителя… Сядет рядом и скажет: «Сын мой, истина в тебе»? Нет, дружок. Это бывает только у тех, кто мухоморы варит по неправильному рецепту и нюхает пыль философского камня.

Он

скрипуче рассмеялся.

— Так чего же ты ждал? Вороньего пера в окровавленном дыме? Или крика, что сорвёт кожу с разума? Это не для тебя, городской шаман с термосом.

Я хотел что-то сказать — но слова не шли. Он продолжал, уже с ленцой:

— Знаешь, почему я пришёл? Потому что ты не позвал. Ты просто заткнулся. Не дёргался. Не скандалил. Сидел, как старая сосна, у которой уже нет смолы — одна суть. А это, между прочим, редкость. Обычно ваши современные посиделки — это шоу. С гаджетами, пледиками и орешками. С наркотическими видениями и красивыми рассказами об обретении фюльгья. А, ну до тебя же тяжело доходит — это персональный дух-хранитель. Но тебе удалось просто замолчать и побороть свою суть. Этим ты сократил отличный древний ритуал с нескольких дней до часа. И мне стало интересно. Вот я и вышел.

Я почувствовал, как внутри меня что-то скребётся по ребру. Не больно.

— Но не обольщайся. Я не волк. Не ворон. И даже не огонёк, что пляшет над болотом. Я — то, что остаётся, когда вы забываете, кого звали. Ты хотел силу? Я тебе её не дам. Но ты получишь в лучшем случае намёки. Хотел знаний? А получишь жёваные обрывки двойных смыслов. И то, если у меня будет хорошее настроение. Хотел поддержки? Это есть у меня, держи: не сдохни слишком рано, ты мне пригодишься.

Я хрипло выдохнул. И подумал про себя: а ты кто вообще?

— Кто я?.. — эхом пришёл ответ. — Назови меня, например, шелестом под кожей. Или голосом, который ты не хочешь услышать в пустой квартире. Или — не называй никак. Умнее будешь. Он замолчал. А потом добавил, чуть мягче:— Но если очень хочется… зови как угодно, когда станет по-настоящему хреново. Может, отзовусь. А может, и нет. Зависит от того, как вкусно ты будешь пахнуть в этот момент. Тишина сгущалась. — Всё. Я с тобой. Пока не надоест. Пока ты не станешь слишком правильным. Или слишком глупым. Помни главное: я очень ленив. И мне плевать на тебя. А это, поверь, намного лучше, чем если бы я тебя любил по какой-либо причине.

Я открыл глаза. Мир вокруг был прежним. Но внутри, где-то в темноте под сердцем, шевельнулась тень с ехидной ухмылкой.

***

Дорога обратно была такой же тёмной и пустой. Я шёл по лесополосе обратно к машине, фонарик даже не включал — не хотелось, чтобы свет разогнал то, что было рядом.

Прислушался к себе, к своим ощущениям. Возникло чувство, что я стал глубже. Не старше и не сильнее, а просто иначе начал звучать внутри. И это скорее тревожило, чем радовало. Потому что где-то в затылочной части, как сверчок за обоями, иногда бормотал чей-то голос, выдавая своё присутствие.

Я сел в машину, завёл двигатель. Здесь всё было по-прежнему: немного пыли на панели и запах старого пластика. Только теперь в этой

уютной, родной, шумной и скрипучей колымаге я был не один.

— Ну… — пробормотал я. — Отличный ты, конечно, гость. Ни имени, ни фамилии. Только язвительность и шелест.

— Ты всегда можешь заварить что-нибудь по вкусу, например, отвар лаврового листа. Выпить его залпом и попробовать меня выгнать. Спеть что-нибудь душевное под бубен. Мне будет интересно.

Я вздрогнул. Голос пришёл изнутри, но я ощущал в нём лёгкую ухмылку. Он не звучал в ушах, он вклинивался в мысли. Как собеседник, которого никто не звал, но он оказался сидящим на твоей кухне с твоей любимой кружкой. Вспомнились истории о людях с раздвоением личности. Никогда не думал, что и со мной такое произойдёт. Хотя, учитывая события последних дней, это уже мало удивляет.— Ты всегда будешь вот так влезать? — спросил я вслух.— О, не переживай. Я слишком стар, а потому ленив. Пока ты не лезешь туда, где пахнет Навью — я дремлю. Но если опять начнёшь нюхать трещины в воздухе, тогда, может быть, поговорим. Я рассмеялся. Нервно. Но мне стало немного легче. Как будто цинизм духа — это лучше, чем тишина после него.

— Ну раз уж мы начали общаться, а мне привили уважение к старшим, то я буду звать тебя Шелест. Надо же как-то обозначить обращение к тебе. Он хихикнул в моей голове. Я расценил это как знак согласия.

Машина выехала на шоссе. До рассвета было ещё очень далеко. До дома — минут тридцать. Мелькнула мысль: если ты сходил туда, куда не нужно — вернись через обычную дверь. Я вынул из бардачка запасной телефон, включил его. Запустил приложение такси. Буквально через пять секунд — заказ. Где-то рядом. Одинокий клиент на выезде из парка. Комментарий к заказу был странный: «Ждите на перекрёстке». Я вздохнул. — Ну ладно. Поехали, — сказал я. — О, будет весело. Эти, кто бродят в ночи — всегда самые интересные. Надеюсь, он не будет одним из тех, кто считает свои пальцы. Мне от них чесаться хочется. — прокомментировал Шелест.

Я включил фары и вырулил в сторону указанного адреса. Лесополоса отступала и навстречу мне из темноты вырастал очередной кусок города. Вскоре подъехал к краю пустынного сквера. Рядом — асфальтовая дорожка, над которой висел разбитый фонарь. Света не было. Ночь была вязкой, как чифирь старого сидельца Виктора Ивановича. Откуда-то пахнуло водорослями. Хотя рядом не было ни речки, ни канавы. Фары выхватили силуэт: мужчина в длинной куртке, с капюшоном. Стоял, почти не двигаясь. Потом медленно подошёл и сел на заднее сиденье.

— Доброй ночи, — сказал он, внимательно глядя на меня.— Доброй, — ответил я. — Алексей?— Да. Он забрался в салон и пристегнулся. Я включил поворотник, сверился с навигатором. Конечный адрес — Мутино. Не близко.

— Едем в Мутино, к храму? — Угу. — Вряд ли он работает в такое время. — На всякий случай заметил я.я Ночной пассажир пристально посмотрел на меня и промолчал. В тишине проехали несколько кварталов. Он не смотрел в окно — только вперёд, сквозь лобовое стекло. Будто пытался рассмотреть то, чего там нет, ну или не видел я. А может и наоборот — уже видел то, что будет.