Испытание водой
Шрифт:
— Знал, — кивнула она. — Он же с твоим следователем разговаривал. Тот, конечно, повыпендривался для вида, но Игнатьев его быстро размотал. Там же — ни тела, ни улик, ни заявлений.
Официантка вернулась, расставила блюда. Я вдохнул аромат гречки — простой, земной, как будто из детства.
— Боже, — сказал я. — Я знал, что ты чудо, но теперь ты — чудо с омлетом. Спасибо тебе, правда.
— Только не расплачься, — подмигнула Настя. — Тут, конечно, не мишленовский ресторан, но слёзы — явно специй не добавят.
Мы
— Какие у тебя планы? — спросила Настя, спустя несколько минут.
— На ближайшее время — работать. Таксовать, как раньше. Плавный вход в прежнюю жизнь. Ну… если она ещё прежняя.
— Будь осторожнее, — сказала она, — твоя прежняя жизнь была как бы… немного странная.
— Да уж, — усмехнулся я. — Скажем так: я всё ещё разбираюсь, как мне жить дальше, какой моя жизнь будет теперь.
Она внимательно на меня посмотрела. В её взгляде было больше, чем просто участие. Там было что-то тёплое и немного тревожное. Как у человека, который действительно не хочет меня потерять.
— Я рядом, — тихо сказала она. — Просто помни об этом, ладно?
— Такое не забудешь.
Я отложил вилку, отпил кофе и снова посмотрел на Настю. Она как раз доедала гренку, небрежно подцепив её пальцами, и вытирала уголок рта салфеткой. Всё в ней было каким-то естественным, домашним. И в то же время — непривычно близким.
— Настя… — начал я. Голос немного охрип, и я откашлялся. — Спасибо тебе. Я серьёзно. За адвоката, за то, что не бросила, за то, что… вообще была рядом. Если бы не ты…
Она подняла на меня взгляд. Светлый, открытый, чуть насмешливый.
— То ты бы что? Устроил бунт в Батырке? Выкопал ложкой подземный ход и вырвался наружу?
Я усмехнулся.
— Скорее просто сломался бы. Сидеть в этом бетонном мешке, когда тебя гоняют из кабинета в камеру, и никто даже не говорит толком, за что — это не так весело, как в кино.
Настя потянулась к чашке, отпила кофе.
— Я знала, что ты не виноват. И знала, что ты держишься. Потому что такой ты и есть. Просто немного... зашёл не в ту дверь.
Я кивнул, провёл пальцами по краю стола.
— Меня не отпустили на похороны деда, — сказал я негромко. — Я просил. Говорил, что он был мне как отец. Максимов только хмыкнул и сказал: «И думать забудь. Не положено».
Настя нахмурилась. В глазах мелькнуло что-то резкое.
— Вот ведь какой...
— Ну да, — выдохнул я. — А дед... дед был круче большинства живых. Даже сейчас, когда его больше нет. А я понятия не имею, кто был на похоронах. Как всё прошло.
— Всё прошло нормально, — тихо сказала она. — Я... я постаралась, проконтролировала, чтобы всё было нормально организовано. Приехала туда. Там было несколько его знакомых. Соседи. Один старик даже приехал из другого района, сказал, что
Я внимательно смотрел на Настю. Она говорила просто, без пафоса. Казалось, что для неё это было само собой разумеющимся — взять и поехать, заняться похоронами чужого ей человека, позаботиться обо всём. А Роман... что ж, я не удивлён.
— Хочешь съездить к деду на могилу? — спросила она после паузы. — Можем вместе. Или я тебя отвезу.
— Я потом, — покачал я головой. — Сам. Просто… не сейчас. Пока не готов.
Настя кивнула, ничего не сказав. И это было самое правильное.
Мы помолчали. Потом она спросила что-то незначительное про машину, я — про её смену в грумерской, и разговор плавно перетёк в мелочи. Собаки, клиенты, дурные запахи, машинки, которые вечно ломаются. Она оживилась, рассказывала о кобеле по кличке Малыш, который обожает купаться, но ненавидит полотенца и фен. Я смеялся.
Слушая нежный девичий голос, я смутно осознавал, что влюбляюсь. Примерно как в последний кусок пиццы в студенчестве — жадно, глупо и с лёгким страхом, что кто-то другой его утащит. Постепенно, не торопясь. Влюбляюсь. И это не яркая вспышка и стрела Купидона прямо в сердце, а просыпающееся чувство, которое давно уже поселилось где-то внутри, просто я его не замечал. Или не хотел замечать.
Как я мог не видеть её раньше? Ведь она была рядом почти всегда. Пара слов — при встрече. Иногда кофе. Иногда короткая встреча взглядов. А теперь я смотрю — и вижу. Как она держит чашку. Как прищуривается, когда улыбается. Как не говорит ничего лишнего, но делает. Делает то, что важно.
Не кричит. Не требует. Просто остаётся рядом.
Настя заметила, что я замолчал, и приподняла бровь:
— Что? Я что-то ляпнула? Или ты задумал сделать предложение прямо в кафе?
— Нет, — ответил я. — Всё так.
Я поймал её взгляд. Он был тёплый. Мягкий. Без подвоха. Хотел дотронуться до её руки, но сдержался. Не стоит торопиться. Пусть всё идёт своим чередом.
Вдруг краем глаза увидел, как по её запястью, ползёт извивающаяся тень — тонкая, вытянутая, змееподобная. Она скользнула по коже и пропала под локтем. Я моргнул. Тень исчезла. Показалось?
Обернулся. За окном ничего особенного — обычные прохожие, велосипедист, светофор, деревья в дымке. Свет падал ровно. Ни один угол не мог так искривить тень. Я снова посмотрел на Настю. Та спокойно пила кофе, ничего не заметив.
— Так что ты говоришь, там у тебя на работе? — спросил я машинально. — Кстати, — кивнула она. — Я хотела бы тебя познакомить с Дашей. Потом. Она очень забавная. Немного с чуднинкой, но добрая. Мы с ней животными занимаемся уже третий год. Без неё я бы, наверное, не справилась со всем этим…