Исповедь сыщика (сборник)

Леонов Николай Иванович

– Теоретически. Допустим.

– Глупость, и допускать нечего.

– Вы улавливаете мою мысль, господин госсекретарь? – спросил Гуров. – Я пытаюсь определить лагерь, из которого дали команду. Убийство наносит ущерб президенту, следовательно, стрелка направили не вы и не кто-то из вашей команды…

– Ну спасибо, господин полковник, премного благодарен, – перебил госсекретарь. – Хотя вас и раздражают упреки в некомпетентности, вы абсолютный дилетант в политической игре. Убийство в доме спикера парламента дискредитирует исполнительную власть, создает из этого хама

и пролазы мученика. Ребенку ясно, что все это чистой воды провокация и убийство организовали люди самого Гораева. Кстати, вот вам и ответ на вопрос, почему розыск преступника поручен милиции, а не службе безопасности.

– Безопасность подчиняется вам, а не спикеру, – возразил Гуров. – Дайте команду…

– Приказ подписан, – вновь перебил госсекретарь, – прокуратуру мы тоже тряхнули. Но этот… Гораев не допускает наших людей в свои владения.

– Работы хватает и вне пределов заповедника.

– Заповедник? – Госсекретарь улыбнулся. – Точно сказано, передам ваше определение президенту, посмеемся. Так вы поняли, кто приказал убить девушку?

– Нет, господин госсекретарь, не понял.

– Я же объяснил! Просто, как таблица умножения.

– Это слишком просто, – Гуров понял, что его пригласили лишь для того, чтобы натравить на спикера. Гуров не любил, чтобы его натравливали, словно служебную собаку, и рассердился. – Убийство поставил блестящий математик, который давно забыл таблицу умножения. Убийство девочки только начало, если мы не поймем ход мысли противника, не определим его конечную цель, то превратимся в борзых, которые гоняются за механическим зайцем. Мы будем бессмысленно бежать, терять силы, авторитет, а он будет неумолимо приближаться к цели. Если мы ее не определим, не прекратим гоняться, не пойдем на перехват, то проиграем. И первой жертвой в политической борьбе станете вы, господин госсекретарь. – Полковник знал, что бьет ниже пояса, однако не удержался и добавил: – Возможно, сложится иначе, ведь политик я никудышный.

Надо отдать должное госсекретарю – он никак не выдал своего волнения, все так же склонив голову набок, спокойно смотрел на собеседника.

– В худшем случае меня снимут, но место подыщут. Что будете делать вы, господин полковник?

А я считал, что ты умный, чуть было не сказал Гуров. Меня, как говорили во время войны, дальше фронта не пошлют, парень. Сыщик смотрел на высокопоставленного чиновника с сожалением и молчал.

– Хорошо. – Госсекретарь привычно погладил свою папку для бумаг. – Оставим, закончим, так сказать. Значит, вы полагаете, что убийство имеет непосредственное отношение к предвыборной кампании?

– Точнее, я такой вариант не исключаю. Мы должны готовиться к худшему.

– Вы сторонник президента?

– Я гражданин России.

– Странный вы человек.

– Обыкновенный.

– Что вы собираетесь предпринять?

– Работать. И прошу мне не мешать, если мне понадобится помощь, я обращусь.

– Ко мне? – удивился госсекретарь. – Считаете, что это так просто? – Он достал визитную карточку и написал два номера. – Один прямой, – и указал на аппарат, – второй домашний.

– Спасибо, – Гуров

положил карточку в карман, – скажите своим ребятам, чтобы они на мне не висли. Они, конечно, не послушаются, но вы все равно скажите.

– Как это не послушаются? – возмутился госсекретарь. – Я прикажу вас не беспокоить, обращусь лично.

– Хоть к господу богу! – перебил Гуров, встал, поклонился и пошел к дверям. – Не послушаются, и все!

Когда Гуров открывал дверцу своего «жигуленка», подошли двое в штатском.

– Здравствуйте, здравствуйте, господа, – весело сказал Гуров. – Беседовать я с вами буду только в кабинете моего начальника генерала Орлова.

– Нам приказали…

– Каждый офицер выполняет приказы своего начальства, – перебил Гуров. – Я еду в министерство, меня ждет генерал Орлов, можете следовать за мной.

– Вы поедете с нами. – Коротко стриженный белобрысый парень с шеей профессионального борца положил широкую ладонь на дверцу «жигуленка».

– Послушай, парнишка, – Гуров отступил, создавая дистанцию для маневра, – ты крепенький, я вижу, но я тебя изувечу так быстро, не успеешь ахнуть. Второе. Я договорился с госсекретарем, что вы оставите меня в покое.

Второй штатский выглядел интеллектуальнее и, видимо, был поумнее.

– Не будем ссориться, Лев Иванович, – сказал он миролюбиво. – Мы лишь исполнители и не уполномочены вести переговоры с генералами. Нам приказали вас доставить, предупредили, что вы человек с норовом…

Оперативника перебила рация, которая запищала в кармане.

– Минуточку, – он отошел в сторону, повернулся спиной.

Гуров наблюдал за происходящим с легкой улыбкой, держался от блондина подальше, видел, что парень очень хочет подраться и заломать строптивого мента.

– Вопрос решен, господин полковник, – сказал оперативник, убирая рацию, – желаю вам всего наилучшего, извините.

Блондин недовольно заворчал, Гуров подошел, ткнул пальцем ему в грудь:

– Тебе повезло, сопляк. Учти, у меня прекрасная память на лица.

Блондин хотел схватить палец Гурова, полковник руку отдернул и рассмеялся:

– Ты тренируйся, мальчик, чую, мы с тобой встретимся. – Он сел в машину, захлопнул дверцу и неторопливо тронулся с места.

Орлов был в мундире, даже при орденах, в таком параде Гуров видел друга лишь однажды, пять лет назад, когда они вдвоем парились «на ковре» в ЦК, так как не могли раскрыть квартирную кражу в доме, где воровать, по мнению властей, не положено.

Когда Гуров вошел в кабинет, Орлов разговаривал по телефону:

– Вам протокол известен, – он кивнул Гурову, даже подмигнул. – Я не отказываюсь от сотрудничества, только данное понятие подразумевает взаимопомощь, а не одностороннюю выдачу информации. Я знаю, что не на базаре, господин генерал, и не надо на меня давить, иначе я вас отошлю к министру и вы захлебнетесь в бумагах. Что? – Орлов прикрыл трубку, взглянул на Гурова: – Ты кого-нибудь из них бил?

– Вранье. Они пытались насильно усадить меня в машину. Я никого пальцем не тронул.