Исповедь оборотня
Шрифт:
атлетического сложения, с ярко белыми волосами, с ненавистью смотрит на меня.
– Я тебя найду штрибан! – негромко шепнул мне на ухо.
– Слушайте сюда! – обращается прапорщик к нам, – Ящики оставляем здесь! Берём
вещи, свой мусор, чтоб ничего не осталось! Выходим строится, во дворик, перед зданием!
Поживее, поживее, граждане осужденные!
На улице нас встречает высокий мужчина примерно 30-ти лет. Атлетическое
телосложение. Смуглый, черноволосый
черты лица, чёткая дикция, красивый голос. На голове обычная, меховая шапка. В фуфайке, в
брюках и кожаных ботинках. От гражданского лица, отличался только тем, что на груди
бирка. Если бы это не было исправительным учреждением, наверное, все бы подумали, что
попали на съёмку какой-то картины и перед нами стоит настоящий киногерой. Он
спокойным голосом, по списку, принимает нас, и строем уводит в карантин. По прибытии в
расположение, приступили к подшивке бирок.
– Светлов! Есть такой!
– Да есть! – отвечаю я.
– К завхозу!
Заходя в комнату, где обитает завхоз, увидел, киноартиста. Он сидит за столом и
изучает какие-то документы.
– Вызывали? Я Светлов!
– Светлов! Меня зовут Дима! Скажи, пожалуйста, у тебя здесь есть друзья, или враги?
– оторвавшись от бумаг, внимательно смотрит на меня.
– Конечно, нет! Откуда! Я же только что приехал, ещё сутки не прошли! Ни с кем не
обзавёлся! Не успел! – удивлённо отвечаю я.
– А если подумать! – не унимается мой собеседник.
– Может кто-то из сослуживцев, или подчинённых узнал обо мне! И теперь
интересуется!
– Подумай хорошенько! Это очень важный вопрос! Нужно точно узнать, кто они тебе
друзья, или враги!
– Ни чего не могу сказать! А что-то случилось?
Завхоз встаёт из-за стола, быстро направляется к выходу и силой открывает двери,
заглядывает наружу и плотно закрывает. Снова садится на своё место и шёпотом:
– Есть разнарядка, завтра тебя отправить в ШИЗО! – смотря тревожно на меня,
говорит он.
– Ааа! Понятно! – цокнув языком, отвечаю я.
– Мне пока ничего не понятно! Расскажи, всё как есть, без утайки, тогда может я как-
то смогу тебе помочь, или подсказать! Ты тут человек новый и очень многого не знаешь, что
творится и что бывает!
Я подробно рассказываю про случай в ШИЗО, про вещи, про дневального. Он
внимательно слушает, не перебивая, кивая головой.
– Если ты сказал всё так, как было, то я думаю, тебя заказали! Попав туда, можешь
остаться там навсегда! Так, так! – подумав немного, поднял на меня взгляд, – Надо
действовать
– Да, две пачки американских сигарет!
– М-да! Не богато! Вот что! Возьми их собой и угости того, кто с тобой будет! Если,
что попросит сделать, делай, не раздумывая качественно! И тогда, возможно, останешься
целым! Ты меня понял? Единственное, не делай того, чего должны делать опущенные!
Надеюсь, ты не из этих!
– Понятно! Нет не из этих! – удручённо отвечаю я.
– У тебя есть, что мне предложить из вещей?
– Возьми мои сандалии, в них даже в душ можно ходить! Очень удобны! – предлагаю,
сняв с ног.
– Замётано! – отдаёт свои тапочки, – Кое-кому шепну, так на всякий случай, чтоб
парни с ШИЗО не зверели! Андрей личность тёмная, я его тоже недолюбливаю! Я отведу
тебя тогда, когда Андрея и второго, на месте не будет! Там будет нормальный дневальный!
Как с ним договоришься, зависит от тебя! Вообще, я человек кума! Если нужна будет какая-
нибудь помощь, ты мне намекни, мы пойдём к нему и он тебе поможет! Но за это надо ему
предоставить кое-какую информацию! Так что в случае чего ты знаешь теперь, кому
обращаться! Но ты, наверное, понимаешь, что это я делаю тоже не просто так!..
На следующее утро повели в ШИЗО. Меня встречает мужчина худощавый, среднего
роста, примерно 45-50 лет. Он, молча, уводит на задний двор, спокойным тоном:
– Ко мне можешь обращаться Владимир! Видишь пять прогулочных двориков, они
обледенели! Надо их до обеда обдолбить, до бетона! Чтоб можно было выводить людей на
прогулку! Понятно? Вот тебе ледоруб!
– Понятно! – повертев своё орудие труда, обращаюсь дневальному, – Владимир, а
можно мне ледоруб получше! Если конечно есть! Этот совсем тупой! – и протягиваю пачку
сигарет.
– Пойдём, дам другой, сделанный из топора! Только Андрюхе не говори и не
показывай! – он широко улыбается, прячет пачку в карман. Идём в сарайчик, отдаёт новое
орудие, при этом заговорщически подмигивает, – Второй ледоруб, тоже возьми, на всякий
случай, вдруг пригодится, когда Андрюха вернётся и захочет посмотреть, как ты работаешь!
Я приступаю к работе. За три месяца проведённых в камере, руки соскучились по
физической работе. Я с азартом долблю этот лёд. Самыми тяжёлыми оказались два дворика,
там лёд был толщиной до десяти сантиметров. С остальными тремя управился быстро. Когда
ко мне, около 11:00, подошёл Владимир, то он очень удивился.