Исповедь гипнотезера
Шрифт:
Ревность другая, не унижающая. Соперничество в благородстве. Так безымянные живописцы соревновались в писании ликов.
Отелло и остальные. «Отелло не ревнив, он доверчив». Пушкин, познавший ревность отнюдь не абстрактно, увидел это очевидное в образе, ставшем синонимом ревнивца. Отелло не ревнивец, а жертва манипуляции. Не он убил, а его убили. Лишая жизни возлюбленную, он казнил самого себя, отправил в небытие свой рухнувший мир.
Ревнивцы доверчивы только к собственному воображению. Ревнивец сам делает с собой то, для чего Отелло понадобился Яго. Характерна повторность, клишированные переносы. Опыт, логика, убеждения — напрочь без толку. Какая-то фабрика несчастья… Знаю некоторых, ревнующих в строго определенное время суток, подобно петухам, по которым проверяют часы. Приступы могут пробуждать среди ночи,
Ревность — боль, и в момент ревности, в любом случае, к ревнующему надлежит подходить как к больному, и он сам, что труднее всего, должен подходить к себе именно так. Если утрачивается вменяемость, шутки плохи. Это должны знать и те, кто позволяет себе поиграть на ревности для поддержания, скажем, угасающей любви.
Да, любовь больна ревностью, как жизнь смертью. Сколько ожегшихся не допускают себя до любви и предпочитают мучиться одиночеством или растрачиваться в безлюбовных связях…
Разведенная женщина средних лет поведала мне историю болезни своей любви.
«…Сначала ревновали по очереди, как все молодые. Когда начал пить сильно, ревность стала его привилегией. Мучил и унижал, мучился и унижался. Следил, подвергал допросам, угрожал, избивал. А какими словами обзывал… Культурный человек, умница, талантливый. Ревновал к прошлому, к будущему, к моему воображению, ко всему и всем, чуть ли не к самому себе. Многие часы изводил, требовал признаний в изменах, в желании измен. А я не изменяла и не помышляла. Но он так упорно внушал, что измены стали мне сниться, и однажды я имела глупость ему в этом признаться. Что бьшо в ответ — не описать, едва осталась в живых. Каждое утро теперь начиналось с вопроса: «Ну, с кем сегодня переспала?..»
На шестом году решила развестись. Не хватило духу. Любила. Знала, что и он любит, хотя сам неверен. Пока ревновал он, у меня ревности не было. И вот совершила еще одну глупость, от отчаяния, поверив совету подруги наклеветать на себя. «Ревность — только от сомнений, только от неопределенности, — уговаривала она. — Если будет уверен твердо, сразу успокоится или уйдет».
Придумала себе связи, романы, изготовила даже «вещественные доказательства», любовные письма… Как-то ночью все ему выложила. Можете ли представить, он действительно успокоился. Ни слова упрека, всю вину взял на себя. Никуда не ушел. Бросил пить, стал идеальным.
Но тут что-то случилось со мной. Словно зараза ревности перешла вдруг с него на меня. Не устраивала сцен, изводила по-своему — молчанием, напряженностью. Так прожили еще около двух лет.
Наконец, не выдержала. Задумала попробовать и вправду изменить. Был у меня давний поклонник, еще дозамужний. Встретились… Ничего не вышло. Не могу без любви, хоть убей. И тогда отважилась сделать «обратное признание», опровержение… Вы уже догадываетесь, к чему это привело. Все началось сначала.
Промучилась еще год, развелась. Сейчас жизни лучше одинокой представить себе не могу. А он потом был женат трижды…»
Состав букета. Очень часто: комплекс неполноценности — физической, интеллектуальной, социальной, какой угодно. Недоверие себе, страх сравнения. Если эти чувства в сознание не допускаются, то переплавляются в агрессивную подозрительность или ханжество низшей пробы. Пьянство — усиливает, провоцирует. У женщин — беременность, климакс, бездетность, гинекологические неполадки. Психотравмы детства: острые переживания одиночества и отверженности, весь букет Омеги. Если ребенок «недокармливается» родительскими вниманием и любовью, если принужден бороться за них, то, с большой вероятностью, вырастет повышенно ревнивым; если «перекармливается» — то же самое.
Я встречал, однако, и ревнивцев, уверенных в себе во всех отношениях, гармоничных. Чаще всего повторяющаяся история: контраст между чистотой первой любви и грязью первого сексуального опыта. Ревность не просто собственническая, а сродни брезгливости, похожая на невроз навязчивости, при котором то и дело приходится мыть руки.
Есть и ревность, связанная с тайной неудовлетворенностью: запретное влечение приписывается другому. Есть и особый тип, нуждающийся в ревности, — ищутся поводы только в моменты близости…
Понять, на чем держится, — уже некий шанс.
Кроме
…Ну так что же, сказать?.. Ты настаиваешь? Не хочешь успокоения, хочешь правды? Берегись, правда гола. Ты жаждешь чистоты и безгрешности? Желаешь знать, сколько этого у нее?.. Обратись к себе. Вычислил? У нее ровно столько же. Ты не отвечаешь за свои сны? Она тоже. Тот командировочный эпизодик не в счет?.. У нее тоже. Может быть, и ты тоже не в счет. Армия рогоносцев велика и могущественна, ее возглавляют лучшие представители человечества. Разумеется, в эти рога не трубят. У тебя тонкое чувство истины?.. Ну так плати, снова обратись к себе, вспомни, когда ты солгал ей в последний раз?.. А она не имеет права?..
Напоминаю: душа — это свобода, оплачиваемая одиночеством. Свободу никто ни у кого отобрать не может, даже сам обладатель…
Неважно, что было, чего не было, что будет, чего не будет. Ты должен знать, что возможно все. Изгони сомнение. Прими все заранее. Да, измена похожа на смерть, и ревность неотвязна, как страх смерти. Но разве ты только сегодня, узнал, что смертен?..
НАЛОГ
Загадка для двоих: прибежище гостей, немеркнущий предмет домашнего убранства, дремотная купель недремлющих властей и личных катастроф безличное пространство.
Гадаем в темноте. Колдуем с юных лет. Всяк теоретик здесь, а кое-кто и практик, но скромен результат, и с дамою валет не сходятся никак, и портится характер..
Природный возраст разума в сравнении с возрастом сексуальности даже не младенческий, а эмбриональный.
Едва зачавшись, дитя объявляет войну родителю.
Нет животных, кроме человека, у которых секс подвергался бы запретам. Но нет и другого такого сексуального животного. У всех прочих — естественные ограничения брачными сезонами, выращиванием потомства, условиями питания и т. д. Только человек не знает удержу, не останавливает даже беременность. (Хотя по части потенции никакие дон-жуаны не сравнятся с хомяками и кроликами.)
Не скроем, кое-что свою играет роль, известный ритуал предполагает меткость, и даме не валет приличен, а король, но короли в наш век порядочная редкость…
По природной логике размножение должно быть тем сильнее, чем меньше надежды выжить. Кто слаб, плохо защищен, рожает беспомощных детенышей, тому и приходится рожать их почаще и побольше числом, имея к тому соответственное усердие. Мощные размножаются трудно. Не слонам же приносить приплод двенадцать раз в год.
Мы были слабы. Тысячи и миллионы лет мы были фантастически слабы. Громадная детская смертность еще на памяти живущих была нормой; в неисчислимом множестве умирали и молодые люди, успевая оставить сирот или ничего не успевая… И вот возмещение за безкогтистость, за отсутствие острых клыков и ядовитых зубов, за беспомощность перед грозными хищниками, за бешенство голода, за неистовства эпидемий — и за глупость, за безысходную вселенскую глупость. До времени — единственная родовая надежда когда-нибудь стать чем-то другим. Избыточный половой инстинкт. Неутолимая жажда зачатия, благословение и проклятие…
Постель, увы, постель. Распутье всех мастей, о скольких новостях ты рассказать могла бы, но строгий нынче стиль в журналах для детей, и с розовых страниц седые скачут жабы.
При чем здесь короли? Да и о чем жалеть? Прогресс во всем таков, что плакать не годится. Ложимся мы в постель всего лишь поболеть, поспать, да помереть, да лишний раз родиться…
У моей прабабки было двадцать детей; род продолжили девять. Здоровая женщина способна ежегодно рожать по ребенку. Яйцеклеток, готовых к этому, у нее примерно пятьсот, недозревающих остается около ста тысяч. А если бы достигли своей цели все сперматозоиды только одного мужчины (считая, что все они соответствуют своим притязаниям), за какое-нибудь столетие можно было бы запросто заселить его потомками целую галактику, да еще не хватило бы места, передрались бы. Где экономия? Во скольких поколениях накипела избыточность?..