Исповедь гипнотезера
Шрифт:
Светик, здравствуй!
Не пугайся, сейчас познакомимся.
Письмо твое В. Л. прочел. Доверил моему опыту. Я врач тоже, по женской части.
Если думаешь, что достаточно привести в порядок одно, потом другое и третье, улыбочку наладить, подковаться раскованностью, а потом еще чуть повезет и сложится результат, называемый счастьем, — то ошибаешься.
Ни из чего не складывается.
Хочешь, расскажу о себе?
Девчонкой носила два прозвища: Елки-Палки и Сикось-Накось. Оба с собственного языка спрыгнули и приклеились. (Хоть вообще-то Елена Аркадьевна.)
Нескладная была, страшненькая, болезненная. Не нравилась себе до отчаяния. Перед
А еще, как ты, умоляла: «Научи улыбаться — улыбка-то у меня вымученная, резиново-каменная, сикось-накось. А еще чуть побольше этого, поменьше того… В общем, сделай так, господи, чтобы я нравилась ну хоть кому-нибудь, хоть бы только себе самой!.. А еще сделай так, чтобы с теми, кто нравится мне, я не была такой фантастической идиоткой».
Такой я моментально делалась не только с мальчишками, но и с девчонками, если восхищена… Важнее всего, как Марьяшка ко мне относится, — а как она может относиться к этому крокодильчику, переполненному тупой молчаливой завистью? Я завидую, да, но я ее обожаю, я жизнь ей отдам, только вот зачем ей моя жизнь?.. Так люблю восхищаться, обожать — но почему же за это такое наказание? Я ведь все-таки не идиотка, я просто дура, каких много, но почему я должна из-за этого так страдать?!
«Сделай так, господи, чтобы те, кто на меня обращает внимание, не превращали меня в сломанную заводную куклу, у которой дергается то рука, то нога, то кусок глаза, чтобы с теми, кому я вдруг со страху понравлюсь или только подумаю, что — а вдруг?! — у меня не происходил в тот же миг этот провальный паралич всех естественных движений, всех чувств и памяти, всех-всех жалких мыслишек, не говоря уже об улыбке…»
В общем, тебе все ясно. С обострениями и рецидивами. Еще неделю назад, вылезая из автомата, поймала на себе взгляд молодой раскрашенной павианихи в игольчатых джинсах. Взгляд говорил: «Ну и уродина же ты кирпичная, ну и макака берложная. Напрасно тебя природа произвела». Денька два после этого не было аппетита жить.
Были меж тем времена. Дурой не перестала быть, нет, и не похорошела, хотя бывали, конечно, разные перепады, туда-сюда, как в погоде.
Но шло развитие, менялся исподволь цвет судьбы…
По счастью, не успевала я слишком уж основательно влюбиться в свои переживания — отвело, вынесло — всматриваться начала, врачом становясь, понемногу вникать…
Не скажу, чтобы от себя отнесло, нет, долго еще оставалась все той жевокругсебякой. (В. Л. этот мой научный термин принял к сведению, но предпочитает по старинке «эгоцентризм», «эгоизм», «ячество», «яйность». Сошлись на том, что мужчины яки, а женщины вокругсе-бяки. Разница в том, примерно, что женщина в каждой стенке зеркало видит и себя в нем, а мужчина в зеркале стенку не замечает, о которую и бьется вооруженной головой.) Но обнаружила с облегчением неисключительность свою. Расширила обзор судеб, характеров, способов жить и чувствовать. Узнавала чужие трагедии, а в собственных замечать стала смешное. (И ведь ты тоже над собой умеешь хохотать, доставила мне массу удовольствия своим незапломбированным клыком.)
Открылось, как смела и щедра жизнь в своих возможностях, как фантастична. И как трусливо, подражательно, фальшиво живет наш женский полк (словцо моей бабушки), как мало и тускло видит, как неизобретателен и ограничен, как не умеет и не желает мыслить, как рожает и воспитывает под стать
Узнавала и редкие, но в высшей степени закономерные случаи, когда не имеющие, казалось бы, никаких шансов блистательно выигрывают поединки с судьбой. И обратные, очень частые, когда те, кому дано все и более, проигрываются в пух и прах.
Специальностью моей стали женские поединки. Акушерство и гинекология. Исток жизни и смерти, плодоносная тьма, таинство живорождения. Хотела действовать, помогать — и познать сокровеннейшее, самое слабое наше и самое сильное. Сколько дежурств отстояла, сколько спасла, сколько потеряла — не счесть. Проклинала выбор свой не единожды. Теперь знаю — женский поединок один: против себя. (Мужской, В. Л. говорит, тот же самый.)
А сама продолжала хотеть нравиться и сейчас хочу нравиться — боже мой, почему же нет, если так хочет моя природа? Нравиться мужчинам, нравиться женщинам (так же и стократ важно, мужчины не верят и не поймут никогда) — нравиться собакам, нравиться детям — нравиться себе чтобы — да, Светик, да!.. В этом жизнь женщины, что бы там ни вещали, и Земля вокруг Солнца вертится потому, что нравиться ему хочет.
И вот потому именно хочу подсказать тебе то, что мне подсказалось жизнью:
ХОЧЕШЬ НРАВИТЬСЯ — НАУЧИСЬ НЕ НРАВИТЬСЯ.
«Что-что-что?.. Очередной бальзам для неудачниц?..»
Нет, Светик. Спасение.
Ты, наверное, знаешь: во многих странах выпускают специальные дамские журнальчики. Для девушек, для молодых жен, для матрон разных комплекций. Как правило, отменно бездарные, серые невпроворот, изданьица эти имеют повышенный спрос, не залеживаются. Почему? Потому что издатели худо-бедно знают своих потребительниц, и того более: созидают их, потребности культивируют. Практичность прежде всего. Моды, кройка-шитье-вязание, чуть-чуть о мужчине, последние кулинарные рецепты, психология, нельзя нынче без науки такой, предпоследние новости о любви, интимные нравоучения, гигиена того-сего, из жизни артистов, косметика и массаж, стишочки… Если всю эту бодягу свести к корню, к вопросу: кому пудрят мозги? — то ответ вот: тем, кто желает нравиться; тем, кто не потерял надежды; и кому не терпится, кому подавай.
Может, вспомнишь, в школе по русскому проходили наречия, оканчивающиеся на «ж» без мягкого знака?.. Дабы облегчить усвоение, придумала на уроке:
Хотя и мало их не так уж, но ты запомнишь и поймешь: УЖ, ЗАМУЖ, НЕВТЕРПЕЖ, ОДНАКО Ж Без мягких знаков пишут сплошь. Но так как «уж» употребили уже мы дважды, подытожь: чему бы девку ни учили, ОДНАКО Ж ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ.Клиентуры этой никогда не убудет. Обязана нравиться сестра наша, чтобы счастливой быть, куда ж деться. И уж как для нас, бедолаг, стараются советчики опытные, как со всех сторон наставляют, подсказывают, разжевывают. А уж насчет смайлов, улыбочек этих — тома, тома, глыбы улыбоведения. Все больше средств счастья, общедоступных, проверенных, на все случаи.
…Так вот, Светик, все сразу, одним махом: чушь. Парфюмерия бесполезна, косметика не помогает, прически бессмысленны, шмотье не спасает, интимные нравоучения усугубляют крах.
Средств счастья нет.
Надежда — враг номер один. Коварнейший.
Не нравиться надо, чтобы счастливой быть, а наоборот, счастливой быть, чтобы нравиться.
Вот он и весь секрет. Быть счастливой. Да, сразу так, в точности по Пруткову.
Как это, как это?.. Ни с того ни с сего?! Что я, псих?.. На каком основании?..