Искушение

Баринова Наталия

– Хорошо, я поеду с вами, – выдохнула Платова. – Только жена ваша не обрадуется.

– Почему?

– Потому, – многозначительно произнесла Женя, поправляя платье. – Как жену зовут? Я забыла.

– Влада… Влада Сергеевна.

– Влада Сергеевна. Я запомнила. Знаете, Геннадий Иванович, уже поздно и прохладно. Не знаю как вы, а я замерзла и есть хочу. Еще минуту назад о еде и думать не могла, а теперь…

– Поедим в кафе на набережной, – предложил Геннадий Иванович. Он вдруг понял, что Влада на самом деле может придумать невесть что, но отступать

было некуда. Баринский решил немного повременить с возвращением домой. Нужно было обсудить кое-какие детали с Женей и объяснить ей, чего не следует делать, чтобы Влада Сергеевна осталась довольна и не сердилась.

Ужин затянулся, потому что оба вдруг оказались чересчур болтливы. Они не хотели признаваться друг другу в том, что произошедшее может повлиять на их дальнейшую судьбу.

– Не нужно вам было меня спасать, – уже в конце ужина тихо сказала Женя. Она несмело подняла глаза на Баринского. – Я родилась или слишком рано или слишком поздно, но не в свое время, это точно. Поэтому места мне здесь нет.

– Чушь несешь! – Геннадий Иванович едва сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу. – Хватит демагогии. Ужин закончен, поехали.

– Мне нужно в туалет.

– Что?

– Мне снова повторить? – смутилась Женя.

– Ах, да, прости. Иди, а я подожду тебя на улице.

Баринский вышел из кафе, потянулся, глубоко вдохнул прохладный сырой воздух. Река тихо, размеренно плескалась совсем рядом, буквально в нескольких шагах. Как хорошо, что можно вот так просто стоять и слушать разговор волн, бесконечную историю о вечности.

Взглянув на часы, Баринский понял, что Влада уже заждалась его и наверняка переживает. Его возвращение в компании молодой девушки ей явно не понравится. Просто потому, что она будет не в настроении разбираться, что к чему. Хотя, может быть, он не прав. В конце концов, он никогда не давал жене повода усомниться в своей верности. Как обстояли дела на самом деле – другой вопрос, но Влада всегда с гордостью говорила, что он ее мужчина, ее кармический мужчина и принадлежит только ей.

– Это придает мне сил, уверенности, понимаешь? – она вскидывала на него свои пронзительно голубые глаза, и он был готов поверить во всю эту чушь с кармой, предопределенностью и тому подобной ерундой.

Время вдруг стало тянуться невообразимо долго. Баринскому показалось, что прошла вечность, а Женя не возвращалась. Геннадий вдруг оцепенел: она сбежала! Но не успел он пулей ворваться в кафе, как на пороге появилась Платова.

– Я готова, – бодро заявила она и улыбнулась.

– У тебя красивая улыбка, – почему-то заметил Геннадий Иванович и предложил девушке взять его под руку.

Это было для нее непривычно. В своем небольшом своде правил и законов вслед за такими знаками внимания следовали проявления более серьезные. Но Баринский был далек от мыслей о романе с юным и, по его мнению, неискушенным созданием. Он был рад тому, что уберег ее от греха и тому, что у них в доме появится сиделка, которая вряд ли пожелает уволиться через неделю-другую. Он надеялся, что Влада оценит оперативность, с

которой он решил проблему, но пока в глазах жены он видел лишь недоумение. Неужели приревновала? Глупо. Это не тот случай.

Геннадий принял из рук жены чашку с чаем, поставил ее на поднос. Напряженность сквозила в каждом движении Влады. Она отвернулась к окну, повернувшись к нему и Жене спиной.

– Пойдем, – обращаясь к Платовой, Баринский направился в комнату матери.

– Она не рада моему появлению в доме, – прошептала Женя, когда они вышли из кухни.

– Неожиданно, только и всего.

– Нет, нет, Геннадий Иванович. Влада Сергеевна не хочет, чтобы я осталась. Я чувствую. Может, я последняя дура, но такие вещи чувствую сразу.

– Помолчи! – резко прервал ее Баринский. – В конце концов, с тобой мы же обо всем договорились, да? С женой я тоже поговорю. Все будет хорошо… А вот и Нина Степановна.

Женя вошла в небольшую комнату с окнами, закрытыми коричневыми шторами. Почему-то в глаза сразу бросались эти шелковые шторы и на их фоне восседавшая на белоснежной постели высохшая старушка с пронзительным взглядом маленьких впалых глаз. С первого же мгновения Женя почувствовала к ней неприязнь. Стало ясно, что пребывание в этом доме не будет легким. Никто и никогда не платит большие деньги просто так.

– Добрый вечер, мама. – Геннадий поставил поднос на тумбочку у изголовья кровати. Для этого ему пришлось отодвинуть кипу газет и журналов. Наклонившись, он поцеловал старушку в щеку. – Знакомься, это Женя, а это Нина Степановна.

– Очень приятно, – улыбнулась Платова, зная, что улыбка получилась фальшивой.

– Как это понимать? – разглядывая незнакомку, недовольно спросила Баринская.

– Женя будет присматривать за тобой и помогать Владе по дому. – Тоном, не допускающим дальнейшие расспросы, ответил Геннадий. – Жить она будет у нас, в комнате, что примыкает к кухне.

– Хорошо, я поняла. Подай мне чай.

– Он еще горячий.

– Надеюсь.

– Осторожно, мама. – Баринский и Женя наблюдали, как старушка упрямо отхлебывает из чашки. Она явно обожглась, но делал вид, что ей нужен именно такой чай.

– Вы идите. Спасибо, – поджав губы, ледяным тоном произнесла Нина Степановна.

Геннадий и Женя вышли из комнаты, переглянулись.

– Жалеешь? – коротко спросил Баринский.

– Не знаю… – выдохнула Платова.

– Ничего, все образуется. Пойдем, я покажу тебе квартиру и твою комнату.

Геннадий пытался скрыть тревогу. Кажется, только сейчас он понял, что привел в дом совершенно незнакомого человека, которому собирается доверить уход за матерью и который будет жить в их квартире. Ему показалось, что он поступил жестоко: спас и навязал свои условия существования. К тому же предстоит не самый простой разговор с Владой.

Короткая экскурсия подошла к концу.

– Все показал? – Баринская пришла в тот момент, когда Геннадий и Женя стояли на пороге маленькой комнатки, примыкавшей к кухне. – Жить будете здесь. Вот свежая постель. Надеюсь, будет удобно.