Искушение зла
Шрифт:
Аэлия провела пальцем по густому лесу, тянувшемуся вдоль южной границы, и остановилась, когда нашла точку, обозначавшую Каллодосис — лесозаготовительную деревню, которую она называла своим домом.
— Ты планируешь путешествие? — вмешался мужчина за прилавком.
Аэлия подняла взгляд на измождённого торговца; его кожа была такой же бледной, как пергамент, которым он себя окружил, а чёрное кольцо магии вокруг его радужек выдавало в нём артемиана.
— Нет, я просто из любопытства.
Она аккуратно закрыла книгу, и её пальцы задержались
Он вытащил тяжёлый том из одной из стопок и протянул ей.
— Если тебе нужны карты, в этой книге они гораздо подробнее.
— Спасибо. — Аэлия улыбнулась, уже делая шаг назад. — Я просто смотрела.
Мужчина пожал плечами и вернул книгу на место, давая ей возможность ускользнуть обратно в толпу.
Она переходила от одной лавки к другой, высматривая Мирру и Фенрира, но её внимание быстро привлёк небольшой, изящный нож с вырезанной на лезвии ветвью плюща, образующей дол. Этот узор казался ей слишком красивым для столь мрачного назначения и слишком изысканным для охотничьего ножа — а именно такой нож ей и был нужен. Поэтому она положила нож обратно и легко провела кончиками пальцев по ряду других оружий, лежавших вокруг.
Женщина, чьё телосложение и кривой нос ясно говорили о том, что она без колебаний пользуется оружием, которое продаёт, стояла за прилавком и наблюдала за ней с жёстким, настороженным выражением. Аэлия вздрогнула под её взглядом от неожиданности; обычно странствующие торговцы были такими дружелюбными.
— Спасибо, — пробормотала Аэлия, собираясь отойти от лавки, и повернулась как раз в тот момент, когда Мирра подбежала к ней, таща за собой Фенрира.
Рядом с его широкой фигурой она казалась совсем крошечной; её мышино-каштановые волосы были аккуратно заколоты в изящный узел, а несколько выбившихся прядей завивались над её розовыми щеками.
Фенрир был её полной противоположностью; всё — от того, как он шёл, до гордого выступа его подбородка — выдавало в нём высшего хищника. Чёткие линии его мускулистых плеч угадывались под рубашкой. И, пожалуй, единственным, что в нём не было твёрдым как камень, были его глаза — тёплые лужицы жидкого янтаря, поблёскивающие мальчишеским весельем, пока он позволял Мирре тащить себя к Аэлии.
Они все дружили с самого детства, и хотя Мирра была одной из немногих людей в деревне, для них это различие никогда не имело значения. Впрочем, Аэлия и сама не могла судить об этом.
— На что ты смотришь? — Мирра заглянула через её плечо на оружие, аккуратно разложенное на прилавке. Её пальцы потянулись к тому самому кинжалу, который привлёк внимание Аэлии.
— Боги, какой красивый —
— Даже не смей это трогать.
Оружейница рванулась вперёд и так сильно ударила кулаком по столу, что оружие слегка сдвинулось на тёмной выставочной ткани. Пальцы Мирры замерли в воздухе, когда она уставилась широко раскрытыми глазами на разъярённую женщину, её рот слегка приоткрылся.
— Даже такие, как ты, должны уметь читать.
Она ткнула пальцем в плакат, приколотый к дальнему краю лавки.
Люди — вредители, а не питомцы.
Лицо Мирры побледнело так же быстро, как лицо Аэлии потемнело.
— Что ты сейчас сказала? — спросила Аэлия смертельно тихим голосом.
Она не хотела верить своим глазам, но табличка была прямо там, слова чёрным по белому. Как она могла не заметить её раньше?
— Тебе следовало бы понимать, с кем водиться не стоит.
Оружейница скрестила свои мускулистые руки, и на её лице не было ни малейшей тени раскаяния.
Аэлия почувствовала, как Фенрир ощетинился за её спиной, нависая с хищной угрозой. На него всегда можно было положиться в сомнительных ситуациях, и как артемиан, чья вторая форма — волк, он был поистине мощной силой у неё за спиной.
Глаза Аэлии сузились, когда она посмотрела на торговку, и её ярость делала почти невозможным думать о чём-либо, кроме как схватить женщину и разбить её лицо о плакат, пока слова не станут нечитаемыми под кровью этой суки.
Вместо этого она потянулась и начала по одному вытаскивать булавки, которыми было приколото оскорбительное объявление, не отрывая взгляда от оружейницы, и медленно смяла лист в комок. Женщина дёрнулась назад, когда Аэлия резким движением запястья бросила его прямо ей в голову, но комок всё равно отскочил от её лба, пока она неловко пыталась его поймать.
Аэлия положила обе руки на стол и наклонилась ближе, её губы изогнулись, когда она заговорила.
— Если я увижу это снова вывешенным до того, как вы уедете, я позабочусь о том, чтобы ты очень близко познакомилась со своим хорошеньким ножичком.
Это был чистый блеф. У оружейницы, несомненно, было куда больше опыта обращения с любым оружием, чем у Аэлии, но гнев тоже мог быть оружием, и в тот момент он так угрожающе пылал в её глазах, что женщина стиснула зубы и уронила скомканную бумагу на пол за столом.
— В каком мире, по-твоему, ты живёшь? Ты ни черта не понимаешь, что происходит за пределами ваших драгоценных маленьких домов на деревьях, — прошипела она, прежде чем дёрнуть головой в сторону Мирры. — Просто убери её от меня. Сейчас же.
Фенрир зарычал, и женщина отшатнулась, её рука потянулась к клинку, висевшему у неё на бедре.
— Представления уже начались; нам всё равно стоит туда пойти.
Мирра схватила его за руку и попыталась утащить от лавки.
— Аэлия? — умоляюще позвала Мирра.
Аэлия оттолкнулась от стола, её взгляд ещё секунду или две впивался в оружейницу, пока Мирра снова не позвала её, и тогда она повернулась, чтобы последовать за ней.
Прежде чем они слишком глубоко нырнули в толпу, Аэлия приподнялась на носки и окинула взглядом другие лавки, стараясь разглядеть, нет ли где-нибудь похожих плакатов.