Искушение Дэвида Армитажа
Шрифт:
— Вряд ли, — улыбнулась она. — Думаю, любой человек, просыпаясь утром и обнаруживая перед собой пустой экран, просто обязан быть самоуверенным, иначе у него ничего не получится. Так выпьете? После «Сало» нельзя не выпить. Хотя… мой муж считает этот фильм абсолютным шедевром. Опять же, он снял «Последний шанс». Полагаю, вы его видели?
— Гм… да. Очень интересно.
— Какой же вы дипломат.
— Иногда не вредно быть дипломатом.
— Но беседу это не оживляет.
Я промолчал.
— Будет вам, Дэвид. Время сыграть
— Это… гм… не лучший фильм из тех, что мне довелось видеть.
— Попробуйте еще раз.
Я присмотрелся к ее лицу. Но ничего, кроме заинтересованной улыбки, не разглядел.
— Ладно, если хотите услышать правду, то я считаю, что это претенциозное дерьмо.
— Браво. Вот теперь вы точно получите выпивку.
Она наклонилась и нажала на маленькую кнопку на кресле сбоку. К тому времени мы уже сидели в Большом зале, куда переместились по ее предложению. Она — под поздним Ротко: два больших совмещенных черных квадрата, а между ними в центре тонкая оранжевая полоса — слабый намек на зарю в безнадежной тьме.
— Вы любите Ротко? — спросила она меня.
— Да.
— Филипп тоже. Вот почему у него восемь его картин.
— Это очень много Ротко.
— И очень много денег — примерно семьдесят четыре миллиона долларов за комплект.
— Впечатляющая сумма.
— Карманные деньги.
Еще одна небольшая пауза в ее стиле, во время которой она смотрела, как я смотрю на нее. Но тон был легким и веселым. К собственному удивлению, я начал находить ее очень привлекательной.
Появился Гэри.
— С возвращением, миссис Флек. Как там Нью-Йорк?
— Веселится. — Она повернулась ко мне: — Не хотите ли выпить всерьез, Дэвид?
— Ну…
— Принимаю это за согласие. Сколько у нас сортов водки, Гэри?
— Тридцать шесть, миссис Флек.
— Тридцать шесть водок. Здорово, верно, Дэвид?
— Ну, это довольно много водок.
Она снова повернулась к Гэри:
— Не могли бы вы ввести нас в курс дела: что самое лучшее среди этих самых лучших сортов?
— У нас есть «Столичная золотая» 1953 года. Это водка тройной очистки.
— Давайте я догадаюсь — из запасов самого Сталина?
— За Сталина поручиться не могу, миссис Флек. Но предположительно — это нечто удивительное.
— Тогда, пожалуйста, подайте нам ее… И немного белужьей икры на закуску.
Гэри вежливо поклонился и, ушел.
— Разве вы не были на яхте вместе с мужем, миссис Флек? — спросил я.
— Меня зовут Марта… и мне никогда не был близок Хемингуэй. Я не вижу смысла в том, чтобы провести несколько дней в море, гоняясь за какой-то там рыбой, которую Филу важно поймать.
— Значит, вы ездили в Нью-Йорк по делу?
— Я потрясена вашей дипломатичностью, Дэвид. Если у вашего мужа двадцать миллиардов, никто не ожидает, что вы займетесь хоть какой-нибудь работой. Но да, я была
— Не знал, что такая разновидность существует в природе.
— Большинство писателей, прежде чем поймать Синюю птицу за хвост, сталкиваются с неудачами. Вы ведь тоже через это прошли.
— Да… Но все равно это было везение.
— Меня начинает беспокоить ваша чрезмерная скромность, Дэвид, — сказала она, легонько касаясь моей руки.
— Вы ведь когда-то работали редактором сценариев? — спросил я, убирая руку.
— О да, вы хорошо информированы. Я действительно была литературным редактором… в маленьких, никому не известных театрах. Я правила чужие сценарии и работала с авторами. Иногда среди кучи дерьма мне попадалась интересная пьеса, над которой стоило погрузиться.
— И таким образом вы встретили…
— Мистера Флека? Да, именно так распорядилась судьба. Она свела нас в романтическом местечке, которое называется Милуоки, штат Висконсин. Вы бывали в Милуоки, Дэвид?
— Боюсь, что нет.
— Очаровательный городок. Венеция Среднего Запада.
Я засмеялся:
— Как же вы там оказались?
— В Милуоки есть довольно приличный репертуарный театр. Им требовался редактор, а мне нужна была работа, все очень просто. Деньги были пристойные — двадцать восемь тысяч в год. Больше, чем я где-либо зарабатывала. Видите ли, театр неплохо субсидировался благодаря мистеру Флеку, который решительным образом настроился превратить родной город в свою собственную Венецию. Новая картинная галерея… Новый центр связи в университете… Неплохо подобранный киноархив… Именно этого Милуоки и не хватало. Да. Забыла сказать — новое помещение для местного профессионального театра. Почти что шедевр архитектуры. Думается, Филипп потратил четверть миллиарда на все эти проекты.
— Очень щедро с его стороны.
— И знаете, очень умно, поскольку он умудрился таким образом избавиться от налогов.
Вернулся Гэри с тележкой, на которой стояли небольшая вазочка с икрой, обложенная колотым льдом, тарелка с маленькими кружочками черного хлеба, бутылка водки, также во льду, и красивые рюмки.
Гэри вынул бутылку из льда и торжественно передал ее Марте. Она взглянула на этикетку. Этикетка выглядела древней, надписи на ней были выполнены кириллицей.
— Вы по-русски читаете? — спросила она.
Я отрицательно покачал головой.
— Я тоже. Но уверена, что цифры — 1953 — обозначают год производства. Давайте, Гэри, наливайте…
Гэри ловко открыл бутылку и наполнил рюмки. Марта подняла свою и чокнулась со мной. Мы выпили. Водка оказалась очень холодной и очень мягкой. Я даже сморщился от удовольствия, когда почувствовал, как она охватила холодом мое горло, а затем направилась прямиком в мозг. Похоже, Марта испытала такие же ощущения.