Искушение Дэвида Армитажа
Шрифт:
— Представляешь, посредине совещания один из помощников пришел со списком номинантов на «Эмми». Разумеется, боссы немедленно начали его разглядывать, чтобы узнать, сколько номинаций у канала. Затем один из них поднял голову и спросил: «Дэвид Армитаж… Он не ваш бойфренд?» И он сказал мне про тебя. Я едва не взвизгнула. Я чертовски тобой горжусь. И еще: из-за этого я выглядела совсем неплохо в глазах «больших мальчиков».
— Салли, как там идут дела?
— Я не могу сейчас разговаривать… но… кажется, мы выигрываем.
Мы? Это она о себе и Стю, которого не так давно называла Генрихом
— Похоже, вы с ним теперь не разлей вода, — заметил я.
— Я все еще не доверяю ему, — сказала она шепотом. — Но, согласись, лучше иметь его на своей стороне, чем позволить посылать отравленные стрелы в моем направлении. Дорогой, я совсем не хочу утомлять тебя нашей офисной политикой…
— Ты никогда меня не утомляешь, любовь моя.
— И ты самый талантливый мужчина на Земле.
— Вот теперь я действительно раздуюсь от гордости.
— Валяй. Ты это заслужил.
— Послушай, — сказал я, — мой благодетель все еще ловит рыбу в отдаленных водах и не вернется до понедельника. Но мне в его отсутствие дали карт-бланш, что означает приятную вещицу: я могу послать «Гольфстрим» за тобой в Нью-Йорк, чтобы он доставил тебя сюда.
— О, я бы с радостью, милый… Но я должна вернуться в Лос-Анджелес со Стю. Очень важно сейчас держать руку на пульсе. И он хочет всерьез заняться планированием вместе со мной в офисе в воскресенье.
— Понятно, — сказал я.
— Если бы не этот кризис на работе, ты же знаешь, я бы мгновенно примчалась.
— Я понимаю.
— И хорошо, — сказала она. — Я только хотела сказать, что новости замечательные и что я тебя люблю… А теперь мне пора возвращаться на совещание. Я позвоню тебе завтра, когда вернусь домой.
И она повесила трубку, даже не дав мне попрощаться. Мое пятиминутное окно общения с ней захлопнулось. Но огорчение быстро развеялось, благодаря прекрасному обслуживанию, бутылке фантастически хорошего вина, просмотру двух киношедевров («Козырь» Билла Уайлдера и «Убийство» Стенли Кубрика), а также торту в форме премии «Эмми», который мне презентовали от персонала (персональное творение шефа по кондитерским изделиям).
— Откуда вы узнали о номинации? — спросил я у Гэри, когда он принес торт в кинозал в сопровождении шести своих коллег.
— Ну, новости распространяются быстро.
Это был мир, в котором все о тебе знали, где все твои требования выполнялись, где никакая деталь не казалась не достойной внимания. Ты получал в точности все, что хотел и когда хотел. Но в процессе ты превращался в ходячую удаленную сетчатку — внешняя реальность не просматривалась.
Нельзя сказать, чтобы я возражал против того, чтобы быть туристом в этом редком царстве. Но работать мне все же пришлось. Когда Джоан принесла мне начисто перепечатанный сценарий, я устроился с ним в гамаке на балконе, предварительно взяв со стола ручку с красными чернилами. Новая версия оказалась на восемь страниц короче. Темп был более быстрым, более веселым. Диалоги казались остроумными. Сюжет стал более четким. И все же, прочитав сценарий во второй раз, я решил, что большая часть третьего действия кажется натянутой, последствия грабежа и то, как все в нем задействованные начинают ссориться
Работа была завершена к вечеру в воскресенье. Джоан забрала сорок с чем-то страниц для перепечатки. Событие было отмечено бокалом шампанского. Затем около часа я провалялся в горячей ванне. На ужин я съел краба и выпил полбутылки какого-то замечательного новозеландского вина.
Примерно в десять вечера появилась Джоан и принесла рукопись.
— Но вам придется зайти ко мне где-нибудь около полуночи, — сказал я.
— Хорошо, сэр.
Я просмотрел страницы, внес еще кое-какие поправки к назначенному сроку и завалился спать, зная, что Джоан заберет материал и без меня.
Проснулся я поздно. Заново перепечатанный сценарий принесли вместе с завтраком и запиской: «Поступило сообщение от мистера Флека. Он получил ваш сценарий и прочтет его, как только представится такая возможность. К сожалению, он задерживается и вернется утром в среду. Мистер Флек просил передать, что он с нетерпением ждет встречи с вами».
Моя первая реакция на это послание была простой: «Иди и застрелись, дружок. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока Ваше Величество соблаговолит появиться». Но когда я позвонил Салли в Лос-Анджелес и сообщил, что Флек бессовестно дергает за поводок, она сказала:
— А чего ты ждал? Этот парень может делать, что захочет. И он соответственно будет делать, что хочет. Ведь ты, любовь моя, всего лишь писатель…
— Ну, спасибо тебе большое.
— Будет тебе, ты же знаешь, как действует вся эта цепочка. Может, Фил и говенный человек, но все равно — деньги-то у него. И это делает его королем…
— А я, выходит, раб на плантации.
— Слушай, если ты так злишься на Фила, устрой скандал, потребуй, чтобы тебе дали «Гольфстрим» и отправили в Лос-Анджелес… Но не жди меня в ближайшие три дня, потому что я направляюсь с визитами в Сан-Франциско, Портленд и Сиэтл.
— Откуда такие планы?
— Возникли вчера вечером. Стю решил, что нам следует проехаться с инспекцией по нашим ведущим рынкам на Тихоокеанском побережье.
— Вы со Стю теперь не разлей вода.
— Мне кажется, я его обаяла, если ты это имеешь в виду.
Я вовсе не это имел в виду, но я не хотел нажимать на нее, дабы не дать повод для подозрения, будто я одержим пресловутым зеленоглазым чудовищем. Но Салли точно знала, о чем я говорю.
— Я действительно расслышала намек на ревность в твоем голосе? — спросила она.
— Вряд ли.
— Ты ведь знаешь, почему я должна умаслить этого типа, верно?
— Я знаю…
— Ты знаешь, что я пытаюсь остановить варваров у ворот, так?
— Разумеется, разумеется…
— И ты также должен знать, что я без ума от тебя, поэтому мне даже в голову не придет…
— Ладно, прости меня.
— Прощаю, — сказала она. — И мне нужно возвращаться на совещание. Поговорим позже.
И она опять отключилась.