Искупление
Шрифт:
Мы с ребятами ждали их на поляне. Из машины вышли они оба с автоматами в руках. Водитель оставался в машине.
Я представился, они тоже. Старший сходу потребовал у меня подтверждения службы в Вермахте. Я дал им посмотреть свой жетон и солдатскую книжку. После чего предложил перейти с русского на немецкий язык, чтобы остальные нас не могли понять. Они отказались, и мы продолжили разговор на русском. Единственное что сделали, так это отправили Ахмета и Али готовить шашлык. Кроме того наш проводник Али решил сделать сюрприз родственнику и показаться в подаренной нами военной форме.
— Вы были одеты в немецкую форму?
— Да. Повседневную. Из оружия у нас имелись автоматы ППШ, пистолеты "Вальтер"
Разговор между нами шел об организации захвата неповрежденными нефтезавода, объектов нефтедобычи, совпарторганов и обеспечения с их стороны безопасного прохода и захвата повстанцами города, объектов ПВО и аэродрома, а так же обеспечения высадки немецкого десанта для захвата аэродрома и ключевых объектов Грозненского укрепрайона. Я как вы и инструктировали, показывал на карте объекты, которые должны быть захвачены, а они фиксировали у себя в записной книжке.
— Карта была твоя?
— Да. Одна из моих немецких, без пометок. Свою они не доставали. Капитан спросил, когда ждать десант. Я ответил, как только Вермахт приблизится к Моздоку или Малгобеку, по нашим расчетам это должно произойти в середине августа. Они лишь переглянулись и покивали головой. Потом мы более конкретно обсудили вопрос, что им нужно сделать. Уже в конце беседы они поинтересовались насчет своего будущего. Ответил, что этот вопрос не в моей компетенции и лучше всего его обсудить с вами. Потом добавил, что слышал о возможном сохранении за ними занимаемых постов в новой администрации Чечни. Капитан сказал, что их это устраивает. Переговоры шли мирно и спокойно.
В это время из кустов появился Али в немецкой форме и винтовкой в руках. За ним следом вышел Гейнц.
Тут-то все и началось. Я так и не понял, кто стрелял, но Алиев сразу же, схватился за автомат и повел его в сторону Виктора. Али остановился и с непониманием стал смотреть на нас. Виктор остановился и перехватил автомат для стрельбы. Из машины с оружием в руках выскочил водитель и бросился к нам. Гриша Артецкий контролируя обстановку вокруг со стороны заметил у нас кипишь, выстрелил из пистолета с глушителем в Алиева. Тот, умирая, успел дать очередь в сторону Али и Виктора. Они успели упасть на землю. Водитель на ходу стал стрелять из автомата по упавшим. Коле Махонину ничего не оставалось сделать, как "снять" водителя. На выстрелы выскочил Ахмет с оружием в руках и выстрелил в капитана, попав ему в ногу. Мне же пришлось брать на себя капитана. Я его повалил на землю и удержал от активных действий. Тут же подбежали ребята, и мы вместе подняли его с земли и разоружили. Али был в шоке от случившегося. Тем не менее, он смог остановить и успокоить Ахмета, объяснив, что случилось. Капитан сначала рвал и метал. Пришлось его успокаивать народными методами и объясняться. Пока он был в шоке от произошедшего, я содрал с него расписку о согласии на сотрудничество с Абвером.
Когда все успокоились, пришлось думать, как выходить из положения с трупами и ранением капитана. Он кстати все и придумал. Предложил нам имитировать нападение и захват диверсантов-парашютистов на его машину. Для этого забрать трупы и бросить где-нибудь по дороге в горах, а его оставить одного в лесу. Идея понравилась, и мы так и сделали. Собрали часть гильз, слили бензин, забрали рацию и оружие, измазали салон.
Чтобы все выглядело натурально, и сбить преследователей с наших следов пару растяжек из гранат и сигнальных ракет натянули. Обрабатывать рану капитану не стали просто перевязали ее куском бязи от его нижнего белья.
Капитана мы оставили в кустах в метрах пятистах от места побоища. Он при нас еще метров тридцать прополз по траве и камням пока в кусты поглубже не забился. Неподалеку в распадке кинули трупы старлея и водителя, стреляные гильзы. Сами сделали большой
После тех событий Али с Ахметом нам доверять еще больше стали. А капитан на связь ни с нами, ни с Майрбеком так и не вышел.
— Не мог он этого сделать. Оставшись в лесу, он один, почти сутки там пробыл. Пока мы его не нашли. Рана у него воспалилась, да и он простуду подхватил. Сейчас в госпитале лежит. От дел и должности его отстранили. На место Алиева его заместителя назначили. Толковый кстати мужик оказался. Нам очень помогает...
Глава
Операция "Чечевица"
На перевале дождь,
За ним не слышны завывания муллы.
Худое небо и худые овцы фронтовые.
На перевале дождь,
И остывают миномётные стволы,
и время есть черкнуть вам пару строк, родные.
Он будет лить всю ночь
— У нас здесь, мама, начался сезон дождей,
И связи нет, и у радиста мат идёт от сердца.
На перевале дождь,
А нам бы груз "двухсотый" скинуть поскорей
И поскорей зашить разорванные берцы...
(А. Розенбаум — "На перевале дождь")
Отрывной календарь, висевший рядом с "ходиками", напоминал, что сегодня семнадцатое августа. Перебирая накопившуюся почту, я периодически посматривал на часы. Решится Майрбек или нет? Вот что меня беспокоило. Должен! Просто обязан, нет у него другого выхода — убеждал я себя. Мы же ему другого выхода не оставили.
С момента начала операции "Чечевица" прошел уже месяц. Подразделения бригады и частей охраны Северной группы Закавказского фронта, действуя на территории Дагестана, Чечни и Ингушетии старались выдавливать банды на территорию Шатойского, Чеберлойского и части Итум-Калинского районов Чечни. Мы вынуждали Шерипов объединять вокруг себя приходящих бандитов, дезертиров и уголовников и создавая дополнительную нагрузку для местного населения. Боевикам ведь кормиться и одеваться надо. Одним воздухом сыт не будешь, а добыть пропитание кроме как у местного населения им было негде. Несмотря на родственные отношения дать больше чем можно оно не могло, что делало экономическую ситуацию тейпов поддерживавших повстанцев критической. А раз так, то "пану атаману" срочно требовалось пополнить свои запасы продовольствия и денежных средств, показать недовольным и остальным свою силу.
Как это лучше всего сделать? Самое простое попросить у Вермахта, благо его представитель под боком ходит. Вот только Вайс, он же младший лейтенант НКВД Дорохов, категорически требует от "героя освободительного движения" хоть как то проявить себя не на словах, а на деле. Например, совершив нападение на какое-нибудь село, а лучше районный центр, разгромив подразделение РККА или милиции на худой конец. Тогда "атаману" будет счастье в виде самолета с халявным продовольственным пайком и боеприпасами. К этому же Шерипова толкали и главы родственных тейпов.
Лишившись поддержки со стороны Идриса Алиева и его шефа, рисковать Майрбек, нападая на крупные гарнизоны и войсковые колонны, явно не хотел. А раз так у него оставался самый простой способ — напасть и разграбить ближайшие районные центры Итум-Калинского и Шатоевского районов. В последней шифровке Иван предупредил что "взрыв" надо ожидать в ближайшее время. Поэтому я и нервничал, гоняя народ на заставах и полигоне.
В принципе можно было бы и не беспокоиться, прекрасно зная, что все, что необходимо мы за эти месяцы сделали и отработали, но душа требовала выхода. Вот и мотался я, вновь и вновь проверяя и терроризируя подчиненных. Я знал, что у нас получится. Не могло быть иначе.