Искра
Шрифт:
Я провёл большим пальцем по её губам и наклонился, чтобы украсть ещё один поцелуй.
— Чёрт, я так много лет ждал этого.
— Ривер…
— Не надо, — мягко остановил я её. — Не говори ничего. Просто подумай. Я подожду снаружи, пока ты закроешь бар… а завтра, может, поговорим?
Она кивнула, и я медленно отступил назад, намеренно игнорируя, как быстро поднимается и опускается её грудь, и что её губы всё ещё приоткрыты, словно она ждёт, что я снова вернусь и поцелую её до потери рассудка.
Может, я только что всё испортил.
Может быть, я только что принял лучшее решение в своей жизни.
Глава четвёртая
Эйвери
Я пролистывала журнал в кабинете доктора Стоуна, не вникая в текст. Мои мысли были слишком заняты Ривером.
Он поцеловал меня. Я закрыла глаза, вспоминая его губы на своих, ощущение его языка, его прикосновения, его сладкий вкус. Мои пальцы скользнули по губам, будто я всё ещё чувствовала его там.
Как один миг мог всё изменить?
Вот так просто.
Это был лучший поцелуй в моей жизни — такой страстный, что, если бы он не остановился, я не знала бы, где бы мы оказались в итоге.
На столе. На барной стойке. В его постели.
Я почувствовала, как жар заливает лицо, и открыла глаза с улыбкой. Он делал меня счастливой, а я давно не чувствовала себя такой. Его поцелуй не был тем неловким первым поцелуем, когда друзья пробуют быть кем-то большим. Это было столкновение двух магнитов, наконец перевёрнутых нужной стороной, и теперь они не могли не притянуться друг к другу.
— Чего это ты вся сияешь? — проворчал папа, сидя на кушетке для осмотра.
— Ривера вспоминаю, — честно ответила я. Он весь вчерашний день писал мне с работы, но наши графики не совпадали, и мы так и не увиделись.
Его глаза сузились. — Не привязывайся к этому парню, Эйвери. Он разобьёт тебе сердце, когда уедет, и ты будешь злой, как чёрт. Хотя, что уж, ты и так не подарок. — Он ткнул в меня пальцем. — Следи за собой.
Я сдержала раздражение, которое рвалось наружу в ответ.
— Вообще-то, я думаю поехать с ним в Колорадо на следующие выходные.
У папы отвисла челюсть, глаза загорелись гневом. — Ты. Ни за что. Не поедешь.
— Поеду, — сказала я с уверенностью, которой у меня ещё не было утром. Похоже, решение принято. — Это всего на выходные, пап. Тётя Дон уже согласилась приехать и присмотреть. — Она, к слову, была даже слишком рада, когда я позвонила ей сегодня утром.
— Ты не можешь так обременять её!
— Пап, она живёт в получасе отсюда и на пенсии. Ей несложно провести выходные со своим братом.
Он недовольно заёрзал, постукивая ногой по кушетке. — А как же Аделин?
— А что с ней? — Я закрыла журнал, перестав притворяться, что читаю.
— Ты думаешь переехать туда? К нему? Зачем бы ещё туда ехать?
Мне
— Давай потом обсудим.
— Нет, врач опять опаздывает. Поговорим сейчас. — Он скрестил руки на груди. Его ногти были слишком длинными, но, по крайней мере, я заставила его помыться с утра.
На одно короткое мгновение на меня нахлынула мысль о другой жизни — жизни, где мне не приходится каждый день сражаться с ним, где я могла бы жить для себя, наконец по-настоящему войти во взрослую жизнь, которую так боялась желать. Жизни, где меня целует Ривер, где я позволяю себе в полной мере осознать, что чувствую к лучшему другу.
— А что, если я действительно хочу переехать? — мягко спросила я. — Что, если я хочу настоящую жизнь, пап?
— Жизнь без больного отца на шее? Ты это имеешь в виду?
— Ты не инвалид. И Ривер уже сказал, что ты можешь поехать с нами...
— Хватит! — резко перебил он. — Я не поеду в Колорадо, и ты тоже. Твоя жизнь здесь, со мной. Я знаю, это не та жизнь, которую ты хотела, но и я не этого хотел. Мы в этом вместе. Всегда были — ты и я, Эйвери. Что я буду делать без тебя? Что будет с Аделин? Ты же знаешь, мы не справимся без тебя. Так что можешь поехать на выходные, пожить в своей фантазии, но ты вернёшься. Потому что ты не та девочка, которая бросает свою семью.
Он приподнял брови, будто вызывая меня на спор — мол, скажи, что можешь уйти.
А если он прав? И имеет ли значение, чего я хочу?
Раздался стук — спасение от тяжёлых размышлений.
— Мистер Клэр, — сказал доктор, усаживаясь за компьютер и пролистывая экраны. — Итак, как вы себя чувствовали в этом месяце? Вес у вас вырос.
— Я люблю поесть, — пошутил папа, включая своё обаяние, как всегда, перед доктором Стоун. Всё-таки у него было то, что папе нужно.
Он и тобой играет.
Я промолчала, пока доктор осматривал его, задавая те же вопросы, что каждый месяц.
— А как с болью?
Теперь он полностью завладел моим вниманием.
— Сильно плохо, доктор, — поморщился папа, надавив на поясницу. — Становится всё хуже.
Доктор Стоун задумчиво кивнул, поглаживая бородку. Трудно было поверить, что они с папой одного возраста. Или, может, просто здоровые мужчины в этом возрасте казались почти нереальными.
— Не буду врать, Джим. Боль никуда не денется. С такой спинальной фиксацией, как у тебя, нет гарантий. Я знаю, тебе больно.
— Можно повысить дозу лекарств? Хоть немного облегчения?
Доктор вздохнул, вернулся к экранам. — Я правда думаю, что ты уже на максимальной дозе опиоидов. Я не могу назначить больше, не подвергая тебя риску передозировки.
— Мне больно! — рявкнул папа, так что я вздрогнула. Он никогда не показывал свою злую сторону на людях. Нет, это лицо было зарезервировано только для меня и Аделин.
— Я понимаю, — сказал доктор Стоун, откинувшись в кресле. — Возможно, пришло время обсудить другие варианты.