Искра
Шрифт:
А может, Эйвери вообще не захотела бы съезжать. Может, мой дом стал бы нашим домом.
Грудь сдавило от чувства, близкого к боли, когда я увидел, как она улыбается Мод. Я не мог торопить её — то, что я был влюблён в неё уже семь лет, не значило, что она чувствует то же самое. Но у меня не было другого выхода — сроки по команде Легаси неумолимо поджимали.
Как бы я ни любил просто наблюдать за ней, я больше не мог ждать ни секунды — мне нужно было обнять её прямо сейчас.
Я: чем занимаешься?
Я
Эйвери: работаю. а ты? как с огнём?
Я: пожар полностью потушен. думаю пригласить одну очень горячую блондинку на свидание.
Её брови сдвинулись, и выражение лица стало расстроенным.
Я: просто эта зелёная ленточка в её волосах сводит меня с ума.
Её глаза тут же распахнулись, полные восторга, и она начала искать меня взглядом по бару, её ленточка качалась вместе с движением хвоста.
Она вздрогнула, когда заметила меня, и оббежала бар, не теряя ни секунды. Я едва успел отодвинуться от столика и встать, как она уже оказалась в моих объятиях, мягкая и сладко пахнущая, как всегда.
— Привет, детка, — прошептал я в её волосы, прижимая к себе и поднимая её на уровень груди.
Она обвила меня ногами, уткнулась лицом в шею. — Ривер. — Она выдохнула моё имя, как молитву. — Почему ты не сказал, что вернулся?
— Хотел сделать тебе сюрприз, — ответил я, легко удерживая её вес и наслаждаясь тем, как она прижимается ко мне.
Её объятия стали крепче, а пальцы скользнули в мои волосы, чуть почесав кожу головы.
— Я так волновалась.
Чёрт, как же я её люблю.
— Со мной всё в порядке. Обещаю. Прости, что мы были вне зоны, но на самом деле это был простой выезд.
— Хорошо. Я не знала, успеешь ли вернуться до отъезда.
Я слегка отклонил её от себя, чтобы она встретилась со мной взглядом. — Ничто не помешает мне отвезти тебя в Колорадо на этих выходных.
Ничто. Ни её отец, ни даже Адди — при всей моей любви к ней. Эти выходные были нашими.
Её взгляд опустился к моим губам, и желание накрыло меня с такой силой, какую я не чувствовал даже после самых тяжёлых пожаров. — Ещё немного такого взгляда и я тебя поцелую прямо при всех. Мне сплетни никогда не мешали, а вот тебе, может, и да.
Она провела языком по нижней губе. — Мне всё равно.
К чёрту всё. Я запустил пальцы в основание её хвоста и прижал её губы к своим. Пытался помнить, где мы находимся, что я не могу просто так сорвать с неё одежду в переполненном баре. Пытался сделать поцелуй коротким, просто чтобы унять ту безумную жажду, что мучила меня с тех пор, как меня вызвали на пожар.
Я провалился.
Её язык встретился с моим, и меня не стало. Я растворился в ней, наклоняя её голову, чтобы найти более глубокий, более
Её бёдра подались вперёд, грудь вдавилась в меня, вырывая из лёгких воздух. Она издала тот самый низкий, обжигающе-сексуальный звук, и я был готов унести её к чёрту отсюда и заняться с ней сексом прямо в своей грёбаной машине, если это хоть немного снимет пульсирующее напряжение в паху.
Кто-то деликатно прокашлялся, и я вспомнил, что мы совсем не одни. Я отстранился, но Эйвери ещё держала мою губу, мягко посасывая её, а потом провела по коже зубами, прежде чем отпустить.
Святое. Грёбаное. Дерьмо.
Я дышал слишком часто, слишком неровно, и был слишком возбуждён, чтобы находиться в таком общественном месте.
— Добро пожаловать домой, — прошептала она, синие глаза затуманило счастьем и страстью.
— Обожаю, как это звучит, — признался я, опуская её на пол. Её изгибы прижались ко мне на каждом. Чёртовом. Сантиметре. — Ты меня убиваешь.
— Взаимно.
— Ну наконец-то, чёрт возьми! — крикнул кто-то в баре.
За этим последовали аплодисменты, и Эйвери уткнулась пылающим лицом в мою грудь. — Да-да, — сказал я, когда хлопки утихли.
— Боже мой… — пробормотала она.
Я поднял её подбородок и поцеловал сморщенный от стыда нос. — Пожалуй, мне пора идти и собираться к завтрашнему дню.
— Ты и правда тянешь до последнего.
— Ну, ты же знаешь меня. Всё в последний момент.
Как, например, сказать тебе, что я тебя хочу.
Она улыбнулась и легко поцеловала меня. — Заберёшь меня утром?
— Ни за что не пропущу.
Я поцеловал её на прощание — просто потому, что теперь мог, — и направился к выходу, пока не потерял контроль и не поцеловал снова. Она махнула мне рукой, когда я оглянулся, и вдруг восемь с лишним часов, что оставались до следующей встречи, показались вечностью.
Всё, о чём я думал, пока собирал маленький чемодан и пытался поспать хотя бы пару часов, — это она. После семи лет сложно было поверить, что теперь всё решат эти несколько ближайших дней.
Мне нужно было найти способ убедить её, что она будет счастлива в Колорадо, что я стою того риска. То, что я просил, не было мелочью. Ни капли. Я просил её вырвать свою жизнь с корнем и пересадить за тысячи миль отсюда, только потому, что знал: мы сможем жить лишь вместе.
Но что, если её отец не поедет?
Что, если она не сможет оставить его?
Часы на тумбочке тикали с пугающей точностью, напоминая, что подниматься уже совсем скоро, но мой разум не унимался. Как и та тошнотворная тревога в животе, которая шептала: сколько бы я её ни любил, она никогда не бросит свою семью.