Искра Свободы 1

Нова Александр

— Воля ваша, господин Арно. Только нечего мне сказать больше, — я пересилил себя и поднял взгляд на ловчего. — И за что повесить хотите? За правду? Владыка не одобрит.

— Владыке до тебя дела нет, Эллади. Вот вообще никакого.

Арно некоторое время стучал пальцами по столу и задумчиво на меня смотрел.

— Иди отсюда. И пригласи следующего из «искупления».

Я встал на плохо гнущихся ногах и вышел из шатра ловчего. Лучи солнца коснулись моего побелевшего лица, и я почувствовал, что этот допрос дался тяжелее всех остальных. И что ещё ничего не закончено.

— Бывалый,

к господину Арно, — хрипло приказал я, когда добрался до избушки знахарки.

С допросами остальных ловчий справился быстро. Минут по десять на каждого, не больше. Как рассказали мои бойцы, вопросы были однотипными. «С каким копьём я пришёл в „искупление“?» «Не видели ли вы другого южанина в „искуплении“ с листовидным копьём и новым древком?» Мои бойцы отвечали или «не знаю», или «да вроде с тем, что и сейчас».

Меня больше не вызывали, но Арно был таким же, как и его волкодав — вцепится и уже не отпустит. Мне требовалось направить его по ложному следу. Желательно, к какому-нибудь мертвецу. К счастью, у меня имелся и такой след, и подходящий мертвец.

Жана я нашёл у большого костра, где он занимался своей «официальной» деятельностью: продавал брагу. Закончив торговые операции, контрабандист подошёл ко мне.

— Жан, дело есть.

— Слушаю.

— Помнишь Алена, что с искажёнными торговал?

— Допустим.

— Перед смертью он мне про свой тайник рассказал. Там два клинка-когтя с твари типа паука должны лежать, — я подробно описал, как выглядит мой трофей. — Могу сказать, где тайник, а ты мне — монеты.

— Давно узнал?

— Как с ним и его подельниками той ночью говорил, тогда и узнал.

— А чего только сейчас продать решил?

— Хотел себе оставить. Материал хороший, форма правильная. Хоть кинжал, хоть наконечник копья делай. А теперь не ясно, сколько мы тут времени ещё проведём, деньги нужны.

— Что, уже весь выигрыш промотал? И когда только успел? — с улыбкой спросил Жан.

— Те монеты мне на другое нужны. Кольцо у церковников с навыками хочу на отряд купить. Вот и выходит, что после этого денег не останется. А в «искуплении» монеты не заработаешь. Так что, возьмёшься? Или может, у тебя ещё какая работа есть? Тогда я когти себе оставлю.

— Нет, работы пока нет. Но если твои когти — это то, что я думаю, то по 10 лоренов за каждый дам.

— Жан, это грабёж. У них цена не менее 30, ты же сам знаешь.

— Так сам тогда сбегай за ними и продай. Двадцать — и больше ни фена.

Я сделал вид, что очень расстроен. И что во мне борется жадность и здравый смысл. Впрочем, так и было. Эти когти — актив токсичный, от них нужно было избавиться. Как только они появятся на чёрном рынке, Арно получит явный новый след и пойдёт по нему. И придёт к мёртвому Алену. Если вообще сможет раскрутить всю цепочку посредников.

— Ладно, пусть будет 20, — с видимой неохотой согласился я.

— Вот и договорились. Через пару дней будут новости.

Я описал приметы, по которым можно найти тайник. Жан ушёл, а я увидел Ирвина. Сержант был неимоверно злым. Просто красным от распиравшего его гнева. Я поспешил убраться с его дороги, но успел услышать, как он бормотал себе под нос:

— Суки! Обыск у меня устроили,

пока я в пещере был! И блокнот забрали! Твари!

Что ж, стало понятно, как записи Ирвина так быстро попали в руки Арно. Оставив сержанта наедине с эмоциями, я вернулся к нашим.

Солнце уже зашло, и все сидели возле костра. Не для того, чтобы погреться. А чтобы ощутить себя живыми и немного расслабиться.

Я подбросил ещё одну ветку в костёр и смотрел, как искры взлетают вверх, растворяясь в чёрном небе, словно наши короткие жизни — быстро и без следа. Ночь была тихой и холодной, только треск дров да далёкий шорох леса нарушали покой. Говорить не хотелось — день выдался длинным и напряжённым.

И вдруг над головой что-то зажглось. Сначала просто яркая точка, ослепительнее любой звезды. Потом она начала двигаться. Медленно, уверенно, через всё небо. За ней потянулся длинный огненный хвост. Алый, сверкающий, с розовыми краями, будто кто-то провёл по темноте огромной кистью и оставил пылающий след. Он горел так сильно, что на миг осветил весь лагерь, и тени заплясали по земле.

Я замер. Писарь забубнил молитву. Остальные смотрели в небо с каким-то благоговейным трепетом.

Это было похоже на падение метеорита. Но метеориты не движутся так плавно и не горят так долго. Оно шло прямо надо мной, высоко-высоко, и я чувствовал, как сердце колотится. Не от страха, а от какого-то волнения, детского восторга и узнавания. Хвост тянулся всё дальше, постепенно тускнея, пока яркая точка не скрылась на севере, за горами.

Только через несколько минут до меня докатился звук: двойной тяжёлый хлопок, будто небо раскололось вдалеке. Я остался сидеть, глядя в пустое небо, и долго не мог отвести глаз.

Потому что только что я видел, как тормозит в атмосфере космический спускаемый аппарат. Или сходит с орбиты отслуживший своё спутник. Искусственный космический объект в средневековье!

— Ангел полетел, — прошептал Писарь так, словно само это слово расставляло все по местам. Остальные согласно загудели.

— Ангел? — переспросил я, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей. И заодно проверить, как звучит чужое объяснение.

— Ангелы — проводники воли Божьей. Самые верные и приближённые слуги, — прояснил Писарь. — Я удостоился чести трижды видеть Ангела в храме за свою жизнь. Дважды они приносили посланников Божьих. И каждый раз храм потом долго отмывали от последствий.

Я весь обратился в слух — ведь моя история в этом мире и началась именно как посланника Божьего.

— Считается, что появление Ангела — это к большой удаче. Только вот не везло нашему храму. Да простит меня Владыка, но каждое явление Ангела приносило одни проблемы.

Писарь осенил себя Кругом Владыки и быстро прошептал какую-то молитву, извиняясь за свою дерзость перед Богом.

— Первый раз Ангел появился почти пять лет назад и принёс посланника. Только на второй день настоятель позвал на помощь и сказал, что посланник на него напал. Братья-монахи скрутили посланника. Тогда он начал богохульствовать и оскорблять настоятеля. Настоятель требовал прекратить и покаяться. Но посланник не останавливался. Настоятель признал его еретиком и в тот же день посланника сожгли.