Искра Свободы 1

Нова Александр

— Кто из вас менял копьё или другое снаряжение уже в рейде? — резко спросил он.

Я покосился на Бывалого, но тот не шелохнулся. Это хорошо: «искуплению» добыча не положена. И если всплывёт история с тем, что мы самовольно присвоили себе копья и щиты искажённых убитого нами патруля, плетей мы получим точно. Но безопасную и общеизвестную правду сказать было нужно.

— Господин Арно, — вышел я вперёд. — У меня шлем и наручи. Как отступные за выигранный Суд Владыки получил.

— Суд Владыки у «искупления»? А тут у вас интереснее, чем я думал, — ловчий посветил фонариком

мне в лицо. — А ты, я смотрю, южанин. Покажи-ка ещё раз копьё своё.

Я протянул оружие, не делая резких движений: рядом стояла собака Арно и следила за мной. Она ждала малейшего повода, чтобы вцепиться в моё горло.

Арно повторно осмотрел мое копье, а потом повернулся к Ирвину:

— Он с этим копьём в «искупление» пришёл?

Ирвин с ответом немного помедлил. Вспоминал, наверное, как сам давал нам разрешение взять оружие с патруля искажённых. Что, в общем-то, тоже было нарушением. И тоже наказывалось плетьми.

— Вроде с этим. В лагере Сен-Бернара «искуплению» с оружием ходить нельзя. А в рейде с этим был. На штурм деревни точно с ним шёл.

По лицу ловчего пробежала тень разочарования, но так просто Арно сдаваться не стал.

— Эй, бойцы, кто-то из вас другое копьё в руках этого южанина видел? — спросил он у баронских.

Ответом было нестройное «нет». Николя высказался более конкретно.

— Копьё хорошее, господин Арно. Я ещё когда увидел, сам себе такое захотел. Он или с ним, или вообще без оружия ходит. А когда с копьём, то нагло себя так ведёт, словно благородных кровей, будто ему все позволено.

Старый вояка отмахнулся от других желающих подлизаться к новому начальству и вылить грязь на меня. Интересовало Арно что-то другое. Он перевёл взгляд на меня, ещё немного посмотрел, а потом поднял руку, призывая к тишине.

— Боевое построение. Выдвигаемся к выходу. А ты, Ирвин, пойдёшь впереди. Вместе со своим «искуплением».

Подчиниться какому-то сержанту и признать свою ошибку в оценке ситуации Арно не мог и не хотел. Поэтому и поставил Ирвина к нам — словно в наказание за дерзость. А заодно — как напоминание, кто здесь теперь командир. Сержант не дрогнул. Даже не выругался, а просто стал рядом со мной.

Шли некоторое время молча. Но долго то ли тишины, то ли распиравших его эмоций сержант не выдержал и начал разговор. Говорил решительно и тихо, чтобы не услышали баронские или новый командир.

— Вот скажи мне, Эллади, почему ты такой проблемный? Вроде толковый парень, но с тобой постоянно какое-то дерьмо случается. Вот что ты такого натворил, что за тобой самого Арно послали?

— Думаете, это за мной, господин Ирвин?

— Да раздери тебя Владыка, за кем же ещё? — в полном недоумении рыкнул сержант.

Ну да, возникла проблема — виноват Эллади. Очень удобно. С другой стороны, я уже понял, что Арно — человек непростой. Вряд ли его интересует пара копий, взятых с трупов искажённых.

— Так, если за мной, то хоть за что? Я действительно не знаю, господин сержант.

— Не знает он, конечно. Что в последнюю неделю до «искупления» делал? Где барону дорогу перешёл? Вот за это с тебя и спросят. — И, немного помолчав, добавил: — Надеюсь, тебя прибьют,

и мне не придётся возиться с обещанными зельями.

— А почему именно неделя до «искупления»?

— Если больше времени пройдёт, то человека уже сложно найти. Даже Арно за такое редко берётся. Я не видел, с каким копьём ты пришёл в лагерь. И если оно было другое, я тебе настоятельно рекомендую вспомнить, в какой истории твоё оружие замешано. И рассказать это мне. Может, и помогу, — сержант повернулся ко мне и ехидно ухмыльнулся. — За соответствующую плату. И под письменное обязательство, конечно же.

Пока Ирвин говорил, я быстро перебирал в голове события до «искупления». И единственное место, где отметилось моё копьё, — это бой с пауком в схроне барона. Там древко копья раскололось. Я пытался собрать остатки, но, видать, что-то упустил.

Но почему ищут именно в «искуплении»? Точно, я же отдавал копьё в ремонт в Сен-Бернаре и говорил, что в «искупление» пойду. И кузнец, и трактирщик могли дать моё описание, хотя вряд ли запомнили хорошо: поток народа был большим у обоих. Но то, что я южанин, они сказали. Поэтому Арно и обратил на меня внимание. Были ли ещё южане в «искуплении»? Да, ещё пятеро. Все мертвы.

— А собака господину Арно зачем? По запаху ищет?

— Это не совсем собака. Это монстр. И да, по запаху ищет, но не всегда находит. На тебя вот не среагировала. Может, в этот раз ты действительно ни при чём. Или просто пахнешь не тем, что он ищет.

— Монстр? Их можно приручить?

— Не всех и не всегда. Но есть специальный артефакт, «Шип Подчинения (F)», который вживляют в монстра. И тогда через « Кольцо Сопряжения» можно привести тварь к подчинению. Вроде как артефакт может влиять на её мозг, заставляя испытывать к хозяину уважение и желание выполнять команды.

Ирвин говорил непривычно много. Похоже, нервное напряжение сегодняшнего дня сделало его болтливым.

— А само кольцо, если уровень «Системных Операций (F)» третий или выше, позволяет отдавать команды удалённо. И вроде даже что-то получать в ответ. В общем, тварь становится как бы артефактом. Но это работает или совсем с тупыми, типа пауков и насекомых. Или со стайными, которые могут признать в хозяине вожака.

Сержант говорил, а я думал: есть ли такой артефакт для людей? Могут ли человека сделать «как бы артефактом»? Или это действует только на монстров? Мысли были интересные, но сейчас были дела поважнее. Необходимо продумать свою легенду более детально. Чтобы никаких схронов его милости в ней не возникло.

Когда до выхода оставалось метров двести, Арно пустил свою собаку вперёд. Волкодав умчался, призывно лая, а я закрепил в памяти последние детали своей легенды, собирая её так же тщательно, как Селена шила рану.

Выход встретил нас мягким светом заката и шумом лагеря. Солдаты барона, оставшиеся снаружи, повскакивали, увидев колонну. Кто-то выругался, кто-то осенил себя Кругом. Монахи уже ждали у входа, привлечённые собакой Арно. Они сразу подошли к носилкам.

— Его милость сюда, — голос Савар был спокойным, профессиональным. — Мы возьмём.