Искра Свободы 1

Нова Александр

Баронских оттеснили, носилки передали. Один из монахов сразу склонился над бароном, проверяя пульс, другой начал шептать молитву. Барон не шевельнулся. Живой груз, не больше.

Арно де Монфор подошёл ко мне. Шаги тяжёлые, уверенные. Собака рядом, идёт шаг в шаг, пасть приоткрыта.

— Ты, южанин, — сказал он тихо, но так, что все ближайшие замерли. — Пойдёшь со мной. Прямо сейчас.

Глава 22

Ангел

Арно развернулся и пошёл в центр лагеря, не оборачиваясь. Как человек, который не сомневается,

что за ним последуют. Его волкодав встал рядом со мной и посмотрел очень внимательно. С явным гастрономическим интересом. Будто прикидывал, сколько во мне мяса и насколько оно свежее. Или насколько у меня яркая искра и сильно ли будет ругаться хозяин, если он съест ее прямо сейчас. Намёк я понял и поторопился догнать Монфора.

Когда мы оказались в его шатре, Арно предложил мне сесть, сам взял взял со стола блокнот Ирвина — тот самый, из которого сержант читал мне досье на Лиса. Интересно, когда успел забрать блокнот у сержанта? Или перевернул вверх дном палатку Ирвина, пока нас не было?

Молчание затягивалось. И, наверное, должно было действовать на меня угнетающе. Но ещё там, на Земле, я имел сомнительное удовольствие познакомиться с тем, как проводят «простой разговор» силовые ведомства, так что эта попытка психологического давления никакого впечатления на меня не произвела.

А вот волкодав, севший слева и непрерывно смотревший на моё горло, изрядно давил на нервы.

— Откуда ты взялся, Эллади? Имя не местное. Типаж — тоже, — говорил Арно спокойно, расслабленно. Словно вёл беседу.

— Из графских земель. Про Юго де Вилара слышали?

Арно поморщился. Про него слышали все: от графского замка и до гор на севере. Даже по местным меркам он отличался жестокостью и религиозным рвением. На Земле ему уже лет пять как дали бы пожизненное или даже электрический стул. А тут он был пусть и неприятным, но полезным членом общества и свиты графа. Таким, кого не любят, но терпят, потому что он делает грязную работу.

Про этого деятеля мне рассказали другие из «искупления». И несколько человек, сбежавших от него, изначально в лагере были. Все уже мертвы.

— Служил под его началом? — я кивнул. — И что случилось?

— Я давал клятву на Круге Владыки, что буду молчать. Так что сказать не могу.

— Значит, быть дезертиром и попрать законы Церкви ты можешь, а сказать правду — нет?

— Дезертир нарушает законы мирские, не церковные. Мои же нарушения законов Церкви малы, и разрешение искупить их кровью — тому подтверждение. А вы же требуете, чтобы я стал не просто преступником, а чтобы предал Владыку.

Арно скривился — разговор свернул не туда, куда он планировал. И теперь настаивать на раскрытии клятвы было опасно даже для него.

— Хорошо, дела Владыки меня не интересуют. Что было дальше? Куда пошёл? Какой был твой маршрут?

— Рванул я от своего бывшего командира в Боасси. Слышал, там таких, как я, привечают и пересидеть можно.

— Но?..

— Добрался, осмотрелся, прошёлся по околице, послушал людей. Не понравилось мне место. Но узнал про рейд и «искупление». Решил, что нужно идти сюда, очистить своё имя и дальше жить свободным

человеком.

— На старую шахту в горах заходил? — спросил Арно так, будто между делом, но я уже знал, что весь разговор затеян только ради этого вопроса.

— А что там делать? Да и слухи нехорошие ходят, что там нежить кровь высасывает.

Арно лишь хмыкнул.

— А ты в эти слухи веришь?

— В нежить — нет. А вот что там монстр есть, который кровь пьёт — да.

Ловчий одобрительно кивнул головой.

— И что, прямо в Сен-Бернар и пошёл?

— Прямо и пошёл. Меня ещё разъезд на дороге встретил. Сказали, что если ещё раз увидят без документов, то в тюрьму запрут. Так что останавливаться не рискнул.

— Что за разъезд? — оживился Арно.

Я подробно описал остановивших меня бойцов и проведённые ими процедуры, в том числе проверку на клеймо. Ловчий слушал, но как-то отвлечённо. С разъездом он то ли уже пообщался, то ли не планировал этого делать вовсе.

— А вот старший этого разъезда говорил, что у тебя копья не было.

Я даже не дёрнулся: вопрос ожидаемый.

— Это копьё всегда со мной. Я с ним от самого Юго де Вилара сбежал. Только вот показывать такое оружие разъезду не хотелось. Мало ли, могут увидеть предлог разоружить меня и себе забрать. Как топот копыт услышал, сразу в кусты его кинул.

— А чего только копьё?

— Так больше ничего ценного и не было. А совсем внаглую грабить бы не стали. На службе барона всё-таки, а не лихие люди.

— Пришёл ты в Сен-Бернар и куда дальше? Корчма? Выпить, поспать?

— Таверна. Выпить — нет. Лёг спать, устал.

— Ирвин отметил, что монеты у тебя водились. Комнату снял, наверное?

— Хотел. Но трактирщик такую цену заломил, что монеты у меня бы водиться перестали. Переночевал со всеми, на сеновале.

— А потом?

— А потом с утра в «искупление» записываться.

Внезапно волкодав зарычал и оскалился. А Арно уже совсем другим тоном резко спросил:

— Ты мне тут сказки не рассказывай! Отвечай быстро, или Гарон тебе руку отгрызёт! Что в шахте делал?

Рука непроизвольно дёрнулась к кинжалу, а мозг сразу нарисовал картину боя. Волкодав прыгает на меня, придётся отдать ему левую руку. Но потеря допустимая: регенерация восстановит. Я втыкаю кинжал собаке в горло. А дальше получаю удар в висок кованым сапогом Арно. А если и нет, то все усилия по легализации идут прахом.

Руку я остановил на полпути и положил её обратно на стол. Кисть дрожала от страха и плещущегося в крови адреналина. Я не стал унимать эту дрожь: иногда показанная слабость полезнее каменного лица.

— Господин Арно, вы меня напугали. Не был я в шахте, — дрожащим голосом ответил я. И сколько в этой дрожи было реального страха, а сколько — актёрской игры, не знал и я сам.

— Мутный ты тип, Эллади. Может, повесить тебя на дыбе на пару дней, а потом повторить вопросы?

Вот и отличия от Земли. Там могли пугать, психологически давить. Но угрожать пытками — только в очень далёких от цивилизации странах. А тут не только угрожали, тут реально делали. Мои пальцы задрожали сильнее.